Суррогат

Остерн был поставлен в тупик.

– Конечно, нет! – продолжала Лия. – Поэтому медицина и здоровье – понятия взаимоисключающие! Медицина – неплохая штука, просто здоровье не ее профиль! Она им не занимается. Да, конечно, спасти жизнь человеку она может, да и то чаще бумажки сначала заполняют, а уж потом и помощь оказывают. Ну, это опять все правильно – отчетность дороже человеческой жизни. Ведь вам это знакомо, Остерн? Поэтому, пока у больного совсем еще язык не отказал, его сначала расспросят, а уж потом все остальное. Поэтому жизнь спасти они могут, а вот что касается здоровья, то тут извините, Остерн, не получается!

Остерн совсем был загнан в тупик.

– Ну, хорошо, а как же простуда?

– Остерн, а что значит для вас «простуда»? – Лия задала вопрос.

– Ну, как что? – начал Остерн. – Переохлаждение организма, слабый иммунитет! Микроб попадает или вирус. Вот схема!

– Не знаю, Остерн, может, я и дура, – продолжила Лия, – но я не могу понять, ну каким это образом микроб или вирус попадают в мой организм? Да и вообще в организм человека? Лично для меня это загадка. Подскажите мне, пожалуйста, милый Остерн!

– Ну, как попадают, – отвечал Остерн. – Вот, пожалуйста, воздушно-капельным путем!

– Хорошо, – продолжила Лия, – а давайте теперь с вами разберемся. Вот идете вы где-нибудь по полю и видите высоковольтную трансформаторную будку, которая питает электричеством целое село или деревню, и на этой будке еще и «веселый Роджер» нарисован, знак предупреждения. А вот теперь скажите, будете ли вы копаться в этой будке?

– Да ты что! Конечно, нет! Да еще и подальше отойду от нее! – улыбнулся Остерн.

– Ну вот видите, – продолжала она. – Так же и вирус, человек для него – как та высоковольтная будка. Дело в том, что человек далеко не автономен. С этим вы согласны?

Остерн кивнул головой.

– Так вот, – продолжила Лия, – если мы рассмотрим человека как проводящую структуру, то некое биологическое поле вокруг него есть. Простая физика! Человек в магнитном поле Земли, Луны, Солнца да и вообще звезд. Человек не диэлектрик. Он движется в этих полях, и в нем движутся его внутренние «электролиты»: кровь, лимфа. Отсюда ясно – есть поле. Так вот, у вируса, условная единица, это поле будет равно, предположим, двадцати вольтам, а вот у человека, венца Вселенной, будет двести двадцать, опять условная единица. При таком раскладе вирус просто «сгорит» в поле человека, оно его оттолкнет. Поэтому заразиться фактически невозможно.

Остерн был в шоке от услышанного.

– Допустим, – продолжила Лия, – каким-то образом, минуя все законы физики, антиген попадает в организм. Я все-таки считаю, что все антигены, бушующие в организме, эндогенного, то есть внутреннего, происхождения. Ладно, сделаем так, чтобы нам было удобно. Не как по правде, а по-нашему, как нам хочется. Допустим, антиген попал в организм, что дальше? А вот дальше идет сигнал в мозг, а он дает команду на иммунитет. Происходит считывание антигена и синтезирование на него антител. А что такое антитело? Проще говоря, тот же вирус, но с обратным знаком. Если в организм вошел минус, то на него выходит плюс. Плюс и минус в соединении дают ноль, то есть нейтрализацию и вывод из организма. Все было бы ничего, если бы не одно «но»: запуск синтеза антител происходит при высокой температуре. Эту температуру как раз все и боятся как огня! Сумасшедшие вы. Вы боитесь того, чего бояться вообще не стоит, и совершенно не боитесь того, чего действительно нужно испугаться. Вы внушили себе, что высокая температура вызовет судороги, кровь свернется, белок коагулирует, и напридумывали себе столько небылиц, что сами запутались в них. Кровь, вынутая из среды организма в пробирку, конечно, свернется, а вот в организме она приобретает именно те свойства, какие должны быть именно в ту самую минуту. Кровь крайне динамична. Более того, высокая температура обеспечивает пробой гематоэнцефалического барьера в головном мозгу, что может привести к заражению нейрона. Это происходит при температуре тридцать восемь и пять. Тогда вопрос: а как же нейрону прочитать информацию о внутренней среде организма, как только не через пробой барьера? С помощью этой температуры организм как бы сканирует себя. Все свои девять систем, и заготавливает антитела, как мне кажется, но я могу ошибаться, в лимфоузлах. Антитело – это как бы ракета, которая должна поразить свою цель. Именно свою, а не рядом стоящую. Каждое антитело соединяется только со своим антигеном, не трогая антиген, находящийся рядом. И все это при температуре тридцать восемь с половиной, а вот затем, когда все отсканировано, в боевой готовности антитела, дается команда «пуск»! «Ракеты»-антитела срываются с места и летят каждая к своей цели! При этом температура резко поднимается, аж за тридцать девять! Человека начинает лихорадить, а затем температура резко опускается вниз! Да так резко, что аж тридцать пять с половиной только набирает! Это произошла нейтрализация! Все, остается только подождать немного, когда температура наберет свою норму. А теперь, Остерн, подумайте. То, что я вам описала, происходит в идеале, а на самом деле? Как только поднимается температура – первый показатель рабочего иммунитета, сумасшедшие вызывают медиков, и ничего не остается, как ввести что-то типа антибиотического для сбрасывания температуры. Антибиотик – «анти», это значит «вместо, против», «био» – «жизнь». Антижизнь! И эту антижизнь вводят в организм! В живой организм! В живой организм пихать антижизнь! Ну, разве это не чудовищно? Так вот, антибиотик не тронет ни одну клетку организма, он уничтожит только микроб, то есть антиген. Ну, это и логично! Ведь дело в том, что антибиотик получили из яда плесени Penicillium, а отсюда и название – пенициллин. Так вот, плесень защищается этим ядом от простейших, чтобы ее просто не пожрали. Это логично. Яд в организме и уничтожит этих простейших. Вопрос в другом: что делать синтезированным антителам, которые уже летят к своим целям? Ведь объекты их уже уничтожены антибиотиком! Куда они денутся? Ответьте мне, Остерн!