Маркиз

Потому что идет война. Всех, блин, против всех. Да, на той стороне, возможно, есть неплохие парни. Даже среди тех, кто останется в трясине, вероятно, есть будущие изобретатели, художники и лекари! Но ты-то на этой! И тут вместе с тобой Пират, Бык, Мытарь, Амазонка, Прапор, Матушка И, Ванька! Юэлян тоже здесь! И их жизни зависят от твоих решений.

Может, это и паршивенькое обоснование для принятия решения о смерти десяти тысяч человек, но уж какое есть. И другого не будет. Как и поиска способов как бы так сделать, чтобы и победить, и совесть потом не болела. Такое доброхотство приводит, как правило, к еще большим жертвам.

— А они согласятся? — спросил я. Порадовался еще, что после этого внутреннего монолога голос звучал ровно. — Подними уже голову, тысячник Сиюнь Джан, хватит разглядывать узор на камне.

— Я не знаю, господин! Но знаю, к кому нужно обращаться, если хочешь связаться с болотниками. И что нужно им предложить, чтобы они согласились.

Часом позже, когда превратившийся в военный совет победный пир закончился, и все разошлись по своим делам, в том же самом зале дворца наместника я принимал парочку торговцев деревом. Отец и сын, Фу Лин и Фу Цю соответственно. Оба коренастые, в одинаковых темно-серых халатах и такого же цвета платочках на узлах волос — у одного они были полностью седые, а у второго черные. На меня гости не смотрели, растянувшись в «поклонах» низших к высшему — то есть банально опустившись на колени и уткнувшись лбом в пол.

— Не будем ходить вокруг да около, торговцы Фу, — сказал я. — Я хочу, чтобы вы отправили весточку Девятиголовому Младенцу. Я буду ждать его один и без охраны сегодня же вечером у границы леса. Это станет с моей стороны жестом доброй воли и демонстрацией добрых намерений. Я хочу заключить союз с жителями реки.

Всему этому меня научил тысячник Сиюнь Джан. Девятиголовым Младенцем звали вождя болотников. Кстати, слова «болотники» они очень не любили. Предпочитали называться «жителями реки», а своему правителю приписывали мифические свойства, такие, как неспособность утонуть, возможность ходить по трясине, аки посуху, а также наличие у него девяти жизней, как у какого-нибудь кота — отсюда, в общем-то, и прозвище.

Торговцы были связными с беженцами, и именно на них указал друг детства моего тысячника. Взятые моей гвардией и со всем уважением препровожденные во дворец наместника, они пытались все отрицать. Но у меня не было времени с ними спорить и желания силой выбивать признание.

— Послание понесет господин Фу Лин. Его сын будет ждать отца здесь, у меня в гостях. Времени мало, уважаемый торговец Фу Лин. Прошу вас поспешить.