Секретная должность агента Рейли

Когда Густя сообщила ему о том, что уезжает в Архангельск на учебу, он сначала не придал этому значения, а потом, когда в конце июня решил снова встретиться с ней, оказалось, что Степанова уже покинула Вологду.

«Эх, не везет, — махнул рукой Варакин, — а могла бы случиться любовь, девушка по всем статьям подходит. Ну да ничего, может, вернется назад, времена трудные, дома-то оно вернее».

Он зашел в гости к отцу Августы, раскланялся, просил передать ей поклон и обязательно сообщить, когда она снова будет в Вологде.

Дмитрий Степанов воспринял слова Варакина с полной серьезностью. Отец понимал, что для его дочери это могла быть хорошая партия. Он даже пожалел, что поторопился отправить Густю в Архангельск. Ну да нечего не поделаешь.

Лиза Мизенер продолжала ходить в американское посольство давать уроки французского для посла Френсиса. Назвать это уроками было очень сложно. Она медленно, тщательно произнося слова, читала ему тексты на французском, чаще литературные, Оноре де Бальзака и Эмиля Золя, реже — сообщения из газет. Последние часто приводили Френсиса в ярость, особенно когда описывались неудачи союзников по Антанте. Казалось, что ему жалко каждого погибшего американского солдата. Тогда он забывал про французский и начинал объяснять мадемуазель учительнице, что только благодаря стойкости американских солдат Западный фронт еще держится и, несмотря на колоссальные трудности и большие потери, он верит в победу над Германией и ее союзниками.

Иногда он заводил речь о личном.

— У меня шесть сыновей, — говорил он девушке, — шесть невесток, и только одна из них, младшая, Ленор, близка мне. Я купил для нее кружевной платок и хочу подарить, когда вернусь назад в Америку.

— Можно взглянуть на платок, — с любопытством спросила Лиза.

— Конечно, он тут, рядом.

Френсис полез в секретер и достал платок, который купил для него еще весной слуга Филип Джордан.

— Вот, посмотрите, какая чудесная работа, я в бытность свою директором Всемирной Луизианской выставки видел множество подобных вещей и могу сказать, что сделано великолепно.

— Спасибо, — смущенно ответила Лиза, — мне очень приятно, но это мой платок.

— В смысле Ваш? — не понял посол.

— Моей работы, я его выплела и продала вашему мажордому Филипу.

— Не может быть! Так это вы и есть та мастерица, которой восхищался мой слуга!

— Да, раз платок моей работы, то и мастерица получается, я.

— Если бы вы тоже были моей невесткой, — Френсис ласково погладил девушку по руке, — я был бы, наверное, счастлив.

— Это же невозможно, — ответила Лиза, стараясь убрать руку подальше от посла, — я не знаю ваших сыновей, они меня, к тому же у меня уже есть жених!

— Кто он, большевик?! — вскричал Френсис.

— Нет, он офицер, подпоручик, мне кажется, что он против большевиков.