Мой Дантес [litres]

Я плакала и кричала, называла адрес, возраст, фамилию, с горем пополам смогла объяснить, что произошло, и беспрекословно выполняла то, что говорил мне излишне бодрый голос сотрудника службы спасения, постоянно повторявший, что «скорая» уже в пути.

Повернув голову Никиты набок, я подложила под нее полотенце и разжала зубы мужа, следя, чтобы он не подавился собственным языком. Зловонная жижа продолжала ползти и я вытирала лицо Никиты салфеткой, истово моля Бога, чтобы муж не умер.

– Господи, ну и вонь! – брезгливо скривившись, в комнату вошли врач и медсестра. – Рыбой за версту несет.

– Он ел консервы, – по инерции бросилась я на защиту любимого. – Он очень любит консервы из морепродуктов.

Еще раз расспросив, что произошло, врач приняла решение везти Никиту в больницу.

– Принесите какое-нибудь одеяло или плед, – приказала врачиха.

Я побежала в спальню и стащила с кровати пуховое одеяло. Увидев его, докторица недовольно сморщилась:

– Нельзя ли найти что-то попроще?

– Нет, – отрезала я. – Ему должно быть тепло.

Укутанный Никита лежал на носилках, но кто понесет их, мужик-то не из мелких. И я, как когда-то соседка Елена, обезумевшая от горя не менее ее, бросилась на лестничную площадку, исступленно давя на кнопки соседских дверных звонков.

Через несколько минут Никиту погрузили в «скорую», я села рядом, крепко сжав его руку и продолжая повторять все ласковые слова, которые когда-то говорила мужу.

В приемном покое, где не было ни одного стула, меня грубо отстранили в сторону и я сползла по стене прямо на пол, уже неизвестно кому говоря о своей любви. Через какое-то время, не выдержав мук ожидания, вскочила и рванулась к той двери, за которой скрывали Никиту.

Еще недавно безжизненное тело, связанное по рукам и ногам крепкими ремнями, извивалось на жесткой каталке и рвалось на свободу. Один из врачей пытался поставить капельницу, другой возился с катетером, наверняка причиняя Никите невыносимую боль.

Муж так кричал, что я невольно бросилась вперед с воплем «Не надо!», но меня тут же перехватили чьи-то сильные руки и вытолкали за дверь.

Вынужденная вновь сесть на пол, прислонившись к линялой холодной стене, я тихо завыла, растирая по лицу слезы все еще пахнущими рыбой руками.

Под утро в коридоре появился врач. Приподняв меня, он пригласил пройти в кабинет, где юркая молоденькая медсестра не без сострадания на лице, ловко закатала мне рукав свитера и сделала укол.

– Сейчас вас отвезут домой, – спокойно и властно сказал доктор. – Не буду играть с вами в прятки – положение серьезное, но вы мужу ничем не поможете. Лучше хорошенечко выспитесь, вам дали снотворное.