Крым 1917–1920. Революция и Гражданская война [litres]

Директор по военным делам был выделен начавшим свои работы 10 декабря татарским парламентом – курултаем. Но еще до опубликования решения о назначении директором Джафера Сейдамета, татарский конный полк начал размещаться в городах Крыма с тем, чтобы обеспечить влияние татарского исполкома. Так, например, 7 декабря Керченская дума обсуждает вопрос о размещении в Керчи эскадрона Крымского полка. Дума высказывается за отпуск средств на содержание эскадрона и предлагает городской управе ускорить расквартирование его в городе. Решение это продиктовано стремлением обеспечить Керчь силами, которые будут бороться с большевиками.

К 10 декабря, когда в Бахчисарае начал свою работу курултай, все города, кроме Севастополя, имели военные части, подчиненные Крымскому штабу (директору по военным делам). Курултай, чувствуя, что сила на его стороне, не рискнул, однако, на формальное объявление себя общекрымским правительством. Объяснялось это тем, что в период подготовки выступления против большевиков нельзя было отталкивать от себя иные не татарские слои населения.

Взявши власть в свои руки и сделав диктатором Джафера Сейдамета, курултай и мусульманский исполком по тактическим соображениям сохраняли видимость «демократического единения».

Курултай в своем заседании принял «Крымско-татарские основные законы». Этими законами отменялись феодальные сословные пережитки, звания, устанавливалось равноправие мужчины и женщины, было введено всеобщее избирательное право. Национальному правительству, избранному курултаем в составе пяти директоров[80], поручалось ускорить созыв Учредительного собрания в Крыму. Учредилка должна была решить вопрос о форме правления в Крыму. Однако в стремлении продиктовать судьбу Крыма курултай не остановился перед непоследовательностью своих законов и несколькими пунктами ниже того, в котором решен вопрос об Учредительном собрании, принят пункт, объявляющий Крым демократической республикой. Кроме этого, национальное правительство заявляло о своей готовности защищать «великие лозунги революции» и «личную имущественную безопасность и честь всех своих крымских соотечественников».

Директор по военным делам привлек к работе в Крымском штабе и частях, ему подчиненных, русское реакционное офицерство, с помощью которого приступил к разоружению частей, сочувствующих большевикам. Разоружение это было одновременно в интересах украинской рады, которая боялась удара со стороны революционных частей Крыма.

Весьма интересную позицию в вопросе о военной диктатуре и стремлении национально-татарского правительства определять судьбу Крыма занял Крымск. комитет РСДРП (меньшевиков). На заседании Комитета 19 декабря один из лидеров произнес такую речь: «Становиться в воинственную позу нам, с. – демократам, не к лицу. Большинство народностей стремятся к децентрализации. Это все мелкобуржуазные по составу народности, и самое движение, конечно, не пролетарское, а мелкобуржуазное; но оно имеет здоровые корни… Татары стали на здоровую, общедемократическую точку зрения, они не стремятся к преобладанию татарской народности. Конечно, объявление автономного национального правительства, обнародованное на днях, – политическая нелепость. Не нужно забывать, что татар всколыхнула анархия большевистская. Местный патриотизм толкает татар оберечь Крым от анархии, – отсюда стремление захватить военную силу… Сейдамет… настроен идеалистически, он искренний человек. Необходимо соглашение с татарами»[81]. Более подлого предательства, более сознательной близорукости, продиктованных вождю крымских меньшевиков стремлением раздавить рабочее движение, подчинить его воле буржуазии, более наглого предательства не придумаешь. Меньшевиков, однако, не смутила эта речь, и второй «вождь» постарался прикрыть ссылкой на марксизм наглость первого, он заявил: «Понятие федеративной республики не противоречит марксизму, напр., как С.-Американская республика. Этот вопрос… уместнее поставить в порядок дня конференции. Во всяком случае, насильственные меры противодействия недопустимы». В результате обсуждения меньшевики постановили: «Соглашение с татарской народностью необходимо, и если явится необходимость противодействия захватным стремлениям, то только идейные парламентские формы противодействия допустимы»[82]. Только меньшевики могли выносить такие решения в тот момент, когда татарские части были готовы к выступлению против революционных рабочих и крестьян, когда «искренний» Сейдамет подготовлял захват Народного дома в Симферополе и изгонял близких большевикам офицеров даже из госпиталей, наконец, тогда как реакционное русское офицерство, сорганизовавшееся вокруг Сейдамета и помощника его полковника Макухина, начало уже расправу с неугодными ему лицами.