Тяжело в учении, легко в бою

Сашка с подполковником вышли из штаба на мороз.

— Ну что, тезка, ко мне? Обсудим все еще раз хорошенько, без начальства.

Стаин кивнул им пошел вслед за Александром Андреевичем. В штабе полка встретили тепло, как старого боевого товарища, вернувшегося в родную часть. Приятно. Вроде сколько они провоевали вместе — неделю, две? А помнят его тут. И девчонок помнят, интересуются, как они. Матвеев распорядился принести чаю, а сам гостеприимно махнул Сашке, чтобы тот располагался за столом.

— Сейчас начштаба и комиссар подойдут, и поговорим, а пока давай чайку попьем. Да расскажешь, как житье-бытье твое, — с улыбкой проговорил Александр Андреевич, и посерьезнев добавил, — ты как сесть-то смог? Я же видел, как вас прямо по кабине очередью полоснули! Немного мы со Степаном не успели!

Сашка поежился, вспомнив, как перед глазами вспыхнули огни немецкого пулемета.

— Да нормально сел. Меня не сильно зацепило. Поморозился больше. Это Зину тяжело ранили. Только-только из госпиталя вышла. Я же Вас так и не поблагодарил! — Сашка смущенно посмотрел на Матвеева, ведь собирался написать Александру Андреевичу, да закрутился, забыл, — А Вы нам жизнь спасли! Если б не стряхнули вы с нас ту пару, добили бы они нас!

— Брось! — подполковник махнул рукой, — Тем более немца комиссар ссадил.

— Степан Ефремович?

— Да, — кивнул подполковник, — не усидел он тогда на земле, ко мне ведомым напросился.

— Значит, и ему спасибо скажу сейчас, как придет.

— А вот тут, брат, ничего не выйдет у тебя, забрали у нас Степана, в 158-ой полк. А нам нового комиссара дали. Товарища Сясина, — по тому, как это было сказано, стало понятно, что с новым политработником Матвеев не ладит. — А Зина, эта та рыженькая, по которой наш Демидов сох?

Сашка кивнул.

— Ну, я бы не сказал, что сох сильно. Скорее Зина по нему. Она даже из госпиталя сбежала мстить, когда узнала, что сбили его.

Матвеев до желваков на скулах сжал зубы:

— Да, жалко Алексея. Отличный летчик был! — наклонившись куда-то вниз, подполковник достал фляжку и, не спрашивая Сашку, плеснул содержимое в две стоящие на столе жестяные кружки. — Давай, помянем! Отказаться было нельзя. Сашка взял в руки кружку и, зажмурившись, выпил. Горло обожгло, парень закашлялся, из глаз брызнули слезы. Единственный алкоголь, который он пробовал до этого — вино у товарища Сталина, а тут неразбавленный спирт. А Матвеев тем временем, как ни в чем ни бывало, пододвинул Стаину стакан со старым чаем, стоявшим тут еще до их прихода: — На, запей. Сашка ухватился за чай, как утопающий за спасательный круг и буквально в один глоток выхлебал весь. Матвеев с улыбкой наблюдал за парнем: — Первый раз попробовал? — спросил он, когда Сашка отдышался. Стаин кивнул. — Я так и понял. Ничего, ты же летчик! Да и надо нам было, — Сашка еще раз кивнул. По телу разлилось приятное тепло, резко захотелось есть. Подполковник словно чувствуя его состояние сказал: — Сейчас по делу поговорим, да в столовую пойдем, поедим. Тут как раз в комнату ввалились начальник штаба полка, знакомый Сашке еще с декабря и новый батальонный комиссар.