Хозяйка корней

Орка деловито оглядела ряд здоровенных бородатых садистов и уверенно направилась ко мне, приговаривая:

— Вон тетя добрая, не кричит, улыбается, смотри. Точно не обидит, ты же не боишься тети?

Бутуз громко и недоверчиво сопел, но орать и упираться перестал.

— Зубик уже неделю болит, а вырвать боимся, — вздохнула воительница, поделившись со мной своей бедой. — А ты тоже при зубодерных делах?

— Да, — кивнула я. — Вы вряд ли малыша успокоите, к этим крикам и я не привыкла. А пойдемте ко мне домой, там и вылечим.

Узнав, что идти недалеко, дама с мечом не стала возражать. Незнакомых домов она не боялась.

По дороге я узнала, что госпожа Хлудер продолжила бизнес покойного мужа и, хотя сама караваны не охраняет, тренирует бойцов.

— Олли весь в папу, никакого оружия не боится, а вот насчет зуба у него нутряной бзик, — жаловалась она.

Я обещала вылечить зуб, не страшась любых душевных комплексов или нутряных бзиков.

Дома всё прошло как по маслу. Бабушка Му буквально заговорила зубы ребенку огородными сказками, я применила морозцу и обнаружила загнивший молочный зуб, неправильно выросший  зацепившийся за соседа и не желавший покидать родное гнездо.

— Герой, открой ротик шире. Сейчас посмотрю, — соврала я. И не успел ребенок опомниться, как предъявила ему и мамаше экстрадированный зуб.

Госпожа Хлудер без спора отсыпала мне горстку серебра. Заодно сказала, потрогав меч:

— Без мужа живешь, с сыновьями-племяшами? Если кто обидит, скажи, что недавно госпоже Хлудер услужила и та довольна осталась.

— Есть один дурачок завистливый, — на всякий случай сказала я.

— Вот и скажи дурачку, пусть выберет, какая из двух рук ему дороже. Та и останется, — ответила гостья уходя. Малыш, любитель таких шуточек, рассмеялся замороженным ртом.

***

Госпожа Хлудер оказалась первой ласточкой. Уже на другой день, точнее во вторую его половину, в офис явились двое клиентов, причем сами. Я задумалась над предварительной записью. Первые ласточки предвещали большой птичник.

Третий день работы это предположение подтвердил, а на закате в дверь постучали грубо и грозно.

— Совсем разболелось? — вздохнула я, приготовившись открыть.

— Городская стража, — ответили мне. — Отворяй, лекарка! Мы за тобой!