Шчарбаты талер
- Автор: Федоренко Андрей Михайлович
- Год: 1999
- Язык: белорусский
- Год: Юность
- Переводчик: Лидия Алексеевна Долматова
- Жанр: Детское действие
Электронная книга - «Шчарбаты талер». Краткое содержание книги:
— И к какому из этих двух вариантов вы относите Оксану?
— Вот это мы сейчас и выясним. Вы, если не ошибаюсь, археолог?
— Не ошибаетесь. Археолог, кандидат исторических наук.
— Не могли бы вы кратко описать расписание вашего рабочего дня?
— Ну, утром просыпаюсь, делаю зарядку, принимаю душ, готовлю завтрак, бужу Оксану, собираю ее в школу, еду в Академию… Вам интересно это? — спросил вдруг отец.
— Конечно! Далее, пожалуйста.
— В Академии я работаю в лаборатории, с экспонатами, или в архиве, на кафедре… В пять-шесть часов вечера возвращаюсь, Оксана уже дома, или играет, или с подругой.
— Да, или играет, или у подруги… А как вы проводите выходные?
— Осенью ездим за город за грибами, зимой — на лыжах, ходим гулять в парк Челюскинцев, в Ботанический сад, ездим к моей матери — Оксаниной бабушке — в Березинский район…
— К которой и сегодня собрались?
— Да.
— Скажите, а где сейчас ваша бывшая жена?
— Здесь, в Минске. У нее теперь своя семья и свои дети.
— Оксана посещает ее?
— Я не запрещаю дочери делать это, — угрюмо ответил отец.
— Разумеется, но часто ли Оксана бывает там?
— Редко. Ей не нравится там.
Самому отцу тоже все меньше и меньше нравилась эта «педагогика», которая напоминала какой-то допрос. Но он должен был терпеть и отвечать на вопросы. Виновата Оксана? Виновата. Вправе завуч школы разобраться в семейных проблемах своей ученицы, чтобы потом лучше ее воспитывать? Имеет и даже обязан.
— А как вы проводите лето? — спрашивал Андрей Адамович.
— Лето… — отец смутился. — С летом такая ситуация: видите, мне обязательно нужно хоть раз в год выезжать со студентами в экспедиции и просто на раскопки… Так что дочь каждое лето живет у бабушки.
— Ага. Тогда вот что мы имеем, — завуч поднял карандаш тупым концом вверх, — летом, когда лучше налаживаются контакты между родителями и детьми, девочка проводит каникулы сама по себе. С другой стороны, — карандаш повернулся тупым концом вниз, — бабушка дарит девочке женскую ласку, сочувствие, то, что не может дать мать.
Терпение родителя окончательно лопнуло.
— Андрей Адамович, — решительно объявил он, поднявшись. — Я уважаю вашу педагогическую практику и обещаю принять ее к сведению. А пока пусть все остается, как и раньше. Пусть моя дочь будет такой, какая есть, и буду воспитывать я ее так, как сочту нужным. Кстати, учительница иностранного языка не сказала вам, почему Оксана могла написать ей такое?
— Нет, — завуч уставился на отца, словно впервые видел, и от удивления даже отложил карандаш, который не выпускал из рук во время всей беседы.
— Очень плохо. Некоторые учителя нуждаются в воспитании не менее учеников… Так я пойду?
В этот момент в коридоре прозвенел звонок с урока.
Отец, кивнув завучу на прощание, вышел. Со второго этажа как раз спускался историк Борис Григорьевич с журналом и указкой под мышкой. Отец остановился подождать его. Из приоткрытой двери кабинета вышел и завуч.
— А! — воскликнул Борис Григорьевич, увидев отца. — Михаль, как же вы так внезапно покидаете нас? Что случилось?
— Ничего, — удивился отец. — Вот решили выбраться на выходные в деревню, проведать мать.
— Как на выходные? Только что Оксана пришла на урок и попрощалась, сказала, что вы навсегда уезжаете из Минска, она бросает школу…
Завуч, который все слышал, смотрел на смущенного, покрасневшие отца и укоризненно качал головой. «Не хотели слушать меня — так вот получайте», — говорил весь его вид.
Глава 4. Талер
До самого автовокзала отец не проронил ни слова. Молчала виновато и Оксана. Обычно ей сходило с рук очень многое, но теперь она понимала, что незаметно забывшись, переступила какую-то границу, которая отделяет игру от взрослой жизни с ее правилами. Она нарушила эти правила, ступив со своей территории, со своего детского, понятного, веселого, полного выдумок и фантазий, мира в мир взрослых, где все так реалистично, сухо, неинтересно…
Когда же, подождав немного на разговорчивом, людном в эти предвыходные дни перроне, они с отцом уселись в мягкие, удобные кресла в самом начале салона «Икаруса», Оксана невольно забыла о собственной вине и прилипла лицом к окну. Впереди была дорога.
Отец оглянулся, чтобы не услышали соседи, и тихо проговорил:
— Вот как с тобой говорить? Как тебе хоть чему-нибудь верить? Я защищал тебя у завуча. Защищал, но теперь жалею об этом. И теперь я верю ему. Верю, что ты самая худшая, самая испорченная, самая лживая из всего класса девочка. И теперь я всерьез подумаю, нужна ли ты, такая, бабушке?