Будь моей нежностью
- Автор: Дибривская Екатерина
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Будь моей нежностью». Краткое содержание книги:
Вчера ей исполнилось восемнадцать, и наконец я могу сделать её своей — верной, послушной, покорной, отзывчивой. Она просит о нежности, не веря, что лишь отвечает за чужие грехи и мне плевать на её чувства. Ей придётся принять мои слова на веру и смириться со своей участью.
— На тот случай, если тебя снова укачает, — как для идиотки поясняет он.
И стоит ему только тронуться с места, я закрываю глаза и не открываю их всю дорогу.
Когда Тихонов останавливается, я не спешу открывать глаза. Мне интересно, как он поступит. И он не разочаровывает меня. Легко подхватывает на руки и заносит в дом.
Меня мучает любопытство. Хочу осмотреться, но не решаюсь. Мучительно жду следующих действий мужчины.
А он с лёгкостью взбегает по лестнице, открывает дверь и внезапно замирает. Пронзительная тишина почти заставляет меня распахнуть глаза. Я чувствую, как усиливается хватка его рук. На одно крошечное мгновение он напрягается всем телом, выпускает со свистом воздух сквозь сжатые зубы и снова расслабляется.
— Скрылась, — тихо говорит он, и я слышу шорохи со стороны. — Поживее.
В следующее мгновение моя голова касается мягкой подушки, огромные пальцы возятся с замочками босоножек, а потом поверх моего тела ложится пушистый плед.
С сожалением выдыхаю, когда дверь закрывается с тихим скрипом за его спиной, и открываю глаза, осматриваясь.
Очевидно, это хозяйская спальня. Его. Богдана. Сдержанная и холодная. Словно и нежилая вовсе.
Огромная кровать с замысловатыми коваными изголовьем и изножьем по центру комнаты. Зеркальный потолок. Как и две зеркальных противоположных стены. Оставшиеся две выкрашены красивым стильным градиентом: от белого у потолка до чёрного у пола. Большое панорамное окно и дверь, ведущая на балкон. Межкомнатная дверь, за которой скрылся сам хозяин, и ещё две.
Я тихо встаю и на цыпочках подкрадываюсь к первой. За ней — большая полупустая гардеробная. Заглядываю за другую дверь и, ожидаемо, обнаруживаю там уборную.
Я не решаюсь выйти из спальни. Во-первых, мне страшно в чужом доме. Во-вторых, я не хочу видеть его с той «конфеткой», которая должна была ждать этого верзилу в одних трусах. И, в-третьих, я не понимаю, как должна себя вести. То, что у него много пунктиков, я уже поняла. Но он же не ожидает от меня послушания на самом деле?
Проходит примерно час лежания под пледом, когда дверь открывается, и я устремляю глаза на Тихонова. Он одаривает меня тяжёлым взглядом. Удивительно, но там нет злости. Что-то проскакивает. Быстро и неуловимо. Сомнения? Жалость? Но я не успеваю разобрать, а он проходит в комнату и садится рядом.
— Ася, — моё имя раскатывается на его языке, — сегодня был тяжёлый день. Ты отдохнула?
— Да, спасибо, Богдан Давыдович.
— Хорошо, — кивает он. — Пойдём я покажу тебе твою комнату. Сможешь привести себя в порядок перед тем, как спуститься к ужину. Пора представить хозяйку домочадцам.
— А это… — я шумно вздыхаю, — не моя комната?
— Это моя спальня, Ася. — отворачивается от меня Тихонов. — А ты будешь жить отдельно.
В его голосе слышится сталь. Рубит. Отсекает. Никаких возражений не способен принять.
На языке вертится всего один вопрос: почему же, Богдан, ты принёс меня в свою спальню, уложил в свою кровать? Но я никогда не узнаю ответа, даже если решилась бы спросить.
Он ведёт меня в другое крыло большого богатого дома. Моя комната уютная, милая, вполне девчачья, но без пошлых рюшек и оборочек. Стильно, дорого и бездушно.
На большой кровати лежат пакеты с покупками, стопка чистых белоснежных полотенец и подарочная коробка.
Я с любопытством открываю её, срывая бант, и вижу там цацки. Серьги и колье. Судя по искрящемуся блеску прозрачных камней, бриллианты. Я никогда не видела ничего столь же красивого и дорогого.
— Надень к ужину. — хрипло говорит за спиной Тихонов. — В доме платок можешь не носить. Только за пределами.
— Через сколько времени вы будете ждать меня?
— Ужин в восемь, — слышу за спиной удаляющиеся шаги. — У тебя есть сорок минут.
Он оставляет меня одну. Я встаю под тугие струи душа, выстраивая температуру, и наконец позволяю себе расплакаться. Не хочу верить, что это на самом деле происходит со мной. Но я стою, упираясь лбом в дорогущую плитку, и рыдаю, кусая губы.
Без пяти восемь я спускаюсь по широкой лестнице в полной готовности. Для знакомства с этим домом и его жителями я выбираю глухое платье в пол насыщенного оттенка марсала, делаю скромный макияж, заплетаю французскую косу и, помявшись, вдеваю серьги и надеваю колье.
Я иду на свет, на тихие голоса, и стоит мне войти, как в столовой воцаряется тишина. Вдоль стола стоят шестеро женщин и четверо мужчин разного возраста и социального положения в этом доме. Хозяин сидит во главе стола. Рядом с ним — пожилая женщина в инвалидном кресле, очевидно, мать. По её левую руку сидит женщина чуть старше сорока лет.