Учитель и ученик [litres]

Но простой камень с одной планеты на другой становился драгоценным.

Взять, к примеру, Алдераан. Его главный архипелаг был практически весь покрыт мелкозернистым беловатым камнем, который чаще всего использовали как гравий. Но стоило привезти этот камень на Родию – показать его родианцам, чьи глаза воспринимали волны, которых люди не видели, – и он становился прекрасным, сверкающим, ярким. Редким.

Тысячи лет назад, в эпоху легенд, когда изрядной частью Галактики правили ситхи, самоцветами можно было свободно торговать. Но если завалить рынок ценным товаром, это может девальвировать стоимость этого товара. Иногда это приводило к масштабному разграблению или к нелегальной добыче на тех планетах, чей заурядный камень в других местах находили экстраординарным. Приток таких самоцветов мог даже обрушить экономику планеты. Поэтому были введены строгие правила, регулирующие или даже запрещающие торговлю большинством драгоценных камней.

Рахара и Пакс просто… делали вид, будто этих правил не существует. Вызвать крах экономики целой планеты они не могли – уж точно не вдвоем. Как сказал ей Пакс, когда нанимал в качестве второго пилота и аналитика: «Кто вообще обратит внимание, если мы возьмем ту горстку, которая поместится в трюме “Мерикса”? Кто от этого обеднеет? Так почему бы нам чуточку не разбогатеть?»

Рахара не видела причин для возражений. Они ведь не были настоящими злодеями.

Но все равно время от времени приходилось себе об этом напоминать.

Их можно было бы назвать весьма странной парочкой: у Рахары было, мягко говоря, трудное детство, и всему, что умела, она научилась сама, тогда как Пакса воспитывали дроиды, чьи банки памяти вмещали океан информации – дроиды, у которых не было никакой иной работы. Рахара была высокая, с золотистой кожей и прямыми иссиня-черными волосами, которые спадали до пояса. Пакс – на несколько сантиметров ниже, с жесткой щетиной, которая торчала вверх, будто его било током, и такой бледной кожей, что его иногда спрашивали, не родился ли он на планете, чьи обитатели живут под землей. Его одежда всегда была самого лучшего качества, но выглядела неопрятно и немного мешковато на костлявом теле. Рахара носила обычный черный рабочий комбинезон, который купила по дешевке в космопорту, его можно было приспособить почти под любой местный стиль, добавив простой плащ или шапочку. Оба были людьми – на этом сходство заканчивалось.

«Почти все нас игнорируют, принимая за рассеянного ученого и его пилота из низов», – подумала Рахара. Ее это устраивало. Главное, что их игнорировали. Не замечали. Сразу забывали.

В детстве она жила под постоянным наблюдением. И контролем. Допускать, чтобы это повторилось, она не собиралась.

Пакс потянул рычаг, и «Мерикс» ушел в гиперпространство. Когда обзорные экраны залило вихрями голубоватого света, Рахара поднялась с кресла:

– Пойду проверю спектрометр.

– Пока можно не беспокоиться, – ответил Пакс, по-корусантски четко выговаривая слова. – На Родию мы полетим только через несколько недель. – Важно было избегать прямых перелетов между местом добычи камней и рынком сбыта – это оставляло след.