Первая гражданская война в Риме

Поскольку Плутарх пишет не историю того времени, а биографии его героев, то отбор фактов весьма избирателен и не всегда подчиняется хронологии, что приводит к искажениям. Достаточно сказать, что он опускает упоминания о законопроектах Сульпиция, вокруг которых развернулась борьба, кроме одного — о передаче командования от Суллы Марию[47], который в действительности был внесен после того, как началось противостояние консулов и Сульпиция (см. ниже, с. 69 слл.). Показательно и описание битвы при Коллинских воротах — оно весьма объемно, но мы видим не связное изложение, а лишь несколько ее драматических эпизодов (см. ниже, с. 298-300). Это вполне соответствует целям Плутарха, для которого «словцо или шутка лучше обнаруживают характер человека, чем битвы, в которых гибнут десятки тысяч людей» (Alex. 1.2). Следствием такого подхода стало то, что писатель искал причины крупных исторических событий не в глубинных процессах, а в человеческих отношениях, в данном случае — во вражде Суллы и Мария, «которая чуть было не погубила Рим» (Plut. Маr. 10.7).

Несмотря на все эти недостатки и отсутствие связной истории событий 80-х гг. I в. до н. э., Плутарх является неоценимым источником по данной тематике, тем более что он, в отличие от других авторов, писавших о тех временах, постоянно ссылается на своих предшественников. При анализе текстов Плутарха очень важно отделять его трактовки от излагаемых им фактов.

Весьма показателен бревиарий Луция Аннея Флора о войнах Рима — своего рода ораторский комментарий к ним (Дуров 1993, 114). Одно из названий его сочинения — «Эпитома Тита Ливия», хотя на деле у Флора, наряду с обширными заимствованиями и даже цитатами из этого автора, встречаются и отклонения от труда предшественника — как на уровне изложения фактов, так и трактовок[48]. Однако в нашем случае Флор придерживается ливиевой интерпретации — причиной войны он объявляет неумеренное честолюбие Мария (III. 21.6: inexplebilis honorum Marii fames), оправдывается штурм Суллой Рима и его действия до прихода к власти в 82 г. до н. э. Ярко описываются убийства марианцами неугодных[49], а взятие ими Рима сравнивается со взятием Карфагена (21. 4-16)[50], которым, однако, не уступает в драматизме рассказ о проскрипциях — наглядный образец разложения римских нравов. Populus Romanus уже не выступает в качестве «героя»[51] — глава начинается со слов о бедах, его постигших (hoc deerat unum populi Romani malis). Следует отметить, что не склонный к точности Флор в нашем случае не делает грубых ошибок, добросовестно, хотя и с риторическими прикрасами[52] пересказывая традицию. Обращает на себя внимание и его страсть к периодизации — он делит гражданскую войну на три этапа (21. 3-4), от «мятежа большего, чем война (tumultus maior, quam bellum)», до войны, охватившей всю Италию и длившейся до тех пор, «пока было кого убивать» (donee deessent qui occiderentur)[53].