Купленная. Бонус-эпилог
- Автор: Владон Евгения
- Год: 2019
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Купленная. Бонус-эпилог». Краткое содержание книги:
"Простите, Кирилл… Я не со зла." — какой сообразительный малый. Схватывает все на лету без лишних разъяснений. Чего не скажешь обо мне, ставшего заложником собственной маменьки и ее приспешников. Где-то через три часа я так и не узнаю куда именно меня отвезли, а после заперли в одной из комнат вполне приличного дома, возможно в одном из загородных коттеджных поселков. Но уж точно не под столицей. Не удивлюсь, если мы находились сейчас где-то под Тверью или даже уже под Великим Новгородом. Но то что рванули к северу к Питеру — по любому. Главное, поближе к границам с ближним "зарубежьем", хотя мать, скорее, предпочтет Эстонии или Латвии Финляндию. Зато впервые на собственной шкуре узнал, что такое залечь на матрацах, причем буквально. Правда, сомнительно, что меня кто-то отпустит гулять не то что по местным окрестностям, а хотя бы просто по дому. Даже комнату такую выбрали, где практически не было мебели, проверяя мое состояние буквально каждые пять минут. И да, уложили как раз на матрац прямо на пол, вместо кровати, зато двуспальный и очень удобный. Не удивлюсь, если итальянский и абсолютно новый.
Прийти в себя и встать на ноги получилось где-то еще через пару часов. Хотя я и ждал, что меня теперь будут обкалывать успокоительным, пока окончательно не превратят в овощ. Разглядывал лепной потолок, поклеенные рельефными шпалерами стены с красивым арочным окном, пока ощущение тела с большей частью притупленных эмоций не начали возвращаться в виде долгожданных телодвижений.
Увы, но все здесь напоминало отдельную палату из психушки и далеко не вип-класса. Никаких шкафов, полок и диванов. Одно мягкое кресло, журнальный столик и вмонтированный под самым потолком в стену плазменный экран. И, да. Видеокамера. Тоже под самым потолком, причем четырехметровым. По любому, кресло также прикручено к полу.
Они реально думают, что в таком окружении я буду меньше вспоминать о своем несбывшемся самоубийстве и не желать повторить его снова?
Наверное, мне специально не дали на ночь снотворного, чтобы я промаялся целую вечность от воспоминаний последних событий и к утру чувствовал себя разбитым и физически, и морально. Правда, срывался несколько раз, долбил в двери, подумывал разбить окно, но снаружи так некстати, красовалась кованная решетка из чугуна. Да и сил после ядреной дозы успокоительного не особо-то и прибавилось. От еды отказывался, а в туалет пока что не пускали. Хотя слишком сомнительно, чтобы я смог в таком состоянии хоть кого-то уложить, тем более подобных профи — лайтовых версий Дмитрия Мальцева. Не знаю, сколько их было тут всего, но уж точно не меньше двух человек.
Забыться в подобии легкой полудремы сумел где-то уже утром, после чего уже и не пытался вставать с матраца и бегать по пустой комнате одержимым психопатом. Смысла особого все равно не было. Даже если начну биться головой об стенку или резать вены разбитым стеклом, все равно остановят или, того хуже, свяжут и вкатают очередную дозу убойного транквилизатора. Как это не прискорбно, но месяц в дурке очень многому меня в этом плане научил. Бесило больше другое. Никто и ничего не пытался мне разъяснить или ответить что-нибудь внятное на мои вопросы. Называли данное место "перевалочным пунктом" и ждали дальнейших распоряжений от тех, кто меня сюда велел привезти. А жесткая надо мной слежка вполне объяснима. Я должен был оставаться в живых, чего бы им этого не стоило. Следить за мной денно и нощно и, если понадобиться, колоть успокоительное, но в очень крайних случаях.
Так что, когда я разлепил свинцовые веки после очередного провала в бредовый сон-полудрему и увидел перед собой измученное лицо Маргариты Стрельниковой, то не особо-то и удивился. Даже тому факту, что она лежала на второй половине матраца и любовалась мною спящим явно не последние десять минут. И, судя по освещению комнаты, время уже близилось к очень позднему вечеру.
"Прости, что не смогла сразу же приехать сюда следом. В Одонатум-е сейчас настоящий ад. Если бы не адвокаты, до сих пор бы протирала стулья в кабинете следователей. И так падала там в обмороки чуть ли не каждую минуту. Бездушные твари…"
При иных обстоятельствах, я бы запросто принял и окружающую меня комнату, и лежащую передо мной Риту Стрельникову за какой-нибудь дурацкий сон. Но мой мозг почти уже целые сутки был относительно чистым, а память нестерпимо острой и беспощадной. Может оттого я и не смог поначалу отреагировать на увиденное или хотя бы просто пошевелиться. Особенно, когда мать подняла руку и принялась по старой привычке поправлять мне спутанные волосы, а после просто ласково поглаживать лицо.