Падшая

– Что за печати? – я решила увести разговор пока в самое безопасное русло, как мне казалось.

– Печати Орегна, ― старик задумался. – Слышала о племени Тукай?

– Они жили здесь раньше, пытались первыми сдержать Доргов. Ты имеешь в виду барьеры, что они оставили после себя? Это печати?

– Барьеры ― это один из оплотов, призванный защищать печати.

– Объясни.

– Ладно, ― он тяжело вздохнул. ― Ты ведь знаешь, что Дорги тоже делятся на сильных и слабых?

– Три уровня: низшие, средние и высшие.

– Верно. Почему, ты думаешь, по Дальногорью гуляют только два первых? Почему в наш мир не пришли высшие?

Я замерла и затаила дыхание.

– Существует девять печатей, – продолжил Сафир, – Они соединены магическими рунами и образуют девятиконечную звезду, каждый конец которой служит клеткой, сдерживающей высшего Дорга. Некогда двенадцать истинно рожденных отдали за эти печати свои жизни.

– Почему двенадцать?

– По одному на каждую клетку и трое в середине, на главной, связующей печати.

– Если печати уже стоят, зачем нужен мальчик? – я боялась услышать ответ на этот вопрос, но не задать его не могла.

Сафир с грустью посмотрел на Хока, страх пронзил мое сердце. Такие чистые голубые глаза, редкость для рожденных. Это невинное лицо, маленькое тело. Неужели он должен будет стать очередной жертвой?

– Не для того, о чем ты подумала. Но и не затем, чего бы, возможно, он желал.

– Говори яснее!

Он неодобрительно покосился на меня, словно без слов пытался призвать к спокойствию. Я поморщилась. Может, я и была опасна, но Сафир тоже не был святым.

– Мальчик должен будет стать стражем. Он будет защищать печати.

– От кого?

– От Доргов, что захотят их сломать.

– Им это по силам? – удивилась я.

– Любая магия имеет свои слабые места. Если покачнуть равновесие заклинания, то останется дело за малым.

– Это все, что он должен будет делать? Сидеть возле главной печати и отгонять Доргов?

– Не совсем, ― Сафир замялся.

Прикусил сначала один уголок губ, затем другой. Это означало, что я попала в цель, а точнее ― затронула ту самую тему, которую старику хотелось бы замолчать.

– Я должен буду умереть, ― невозмутимо произнес ребенок, ― чтобы восстановить печати, если их кто-нибудь сломает. Но я стану сильным и до этого не дойдет, ― он взмахнул палкой с недоеденным куском мяса, словно пронзая ею невидимого врага. – Я всех одолею! Дорги мне будут не страшны!

– Сначала доживи до двадцати одного, а потом заявляй нечто подобное, ― укорила его я.

Хок поник и обиженно впился зубами в свой обед. Сафир рассмеялся.

– Не слушай ее, станешь.

– Кем? Очередной жертвой?

– А ты хочешь, чтобы высшие пришли в наш мир, Силена? – он с вызовом посмотрел на меня. – Представь, что тогда будет? Сколько горя принесут те, кто в сотни раз сильнее своих собратьев? Их голод. Он будет еще более ужасающим. Они уничтожат Дальногорье.