Разрульщица

– Бутерброд! – всплёскиваю я руками. – Бедный! Оголодает, небось. Ну да, наверное, он скоро придёт.

– Не, не скоро… – я набитым ртом опровергает младшая. – Он пошёл быть героем.

Запечатав на своём лице невозмутимую улыбку, я осторожно, бочком, начинаю пробираться из кухни, чтоб не пугать детей. Для них «быть героем» – оборот речи, они – продукт современной реальности, для которых волшебство живо лишь в сказках, а сказки запечатаны на страницах книг и в рамке телевизора.

Продираясь среди хлама в кладовке, я молюсь, чтобы меч был на месте. Но его там нет.

– Твою же … ! Герой хренов! Зря я ему на Лорда жаловалась.

Я нашариваю в кармане телефон и тыкаю в мамин номер на сенсоре.

– Мамуль, не посидишь с девчонками? Прямо сейчас. Да нет, это Гришка… вспомнил рыцарское прошлое. Я в курсе, что он в отставке! О чём ты, какая логика? Это ж мужчины, мама. Да мне без разницы – какой у него кризис! Наколдую ему копыта и рога – будет знать! Ну, конечно, шучу. Ох, мама, не начинай! Я помню правила – ты сама меня учила. Ты, между прочим, уже 10 лет как на пенсии, и за это время на Хранительницу никто не жаловался. Теряем время! Давай приезжай скорее. Вот вернусь с мужем, тогда и про кодекс поговорим.

Я даю отбой.

Интересно, почему нас называют Хранительницами, именно так – в женском варианте, если мужской должности Хранителя нет вообще? Я, конечно, не ярая феминистка, но должна же быть логика! Да и само имечко это… Хранительница… Зачем оно? В каждом мире нас величают по-разному. Что-то неправильное, неточное есть в этом имени. Я же ничего не храню – я оберегаю. И даже нет – я прихожу, когда проблемы… Я разруливаю. О, Разрульщица! Вот так честнее.