Законы амазонок. Часть 2

Чувство свободного полета захватывает дух, мне кажется я кричу, но на самом деле едва выдавливаю из себя стон умирающего в муках кабана. Руки и ноги – всё дрожит. Всё вокруг перемешалось в однородное пятно, но уже через мгновение мы приземляемся и мне приходится переключиться на бег. Рейнс открывает карту: мы оторвались, но нас все так же преследуют, теперь уже несколько отрядов солдат.

– Какой толк в беготне, если они все равно тебя видят по маячку в чипе! ― тычу пальцем на зеленую точку.

– Это не я. Они видят тебя, ― отвечает Рейнс указывая на моё предплечье куда ввели чип. Я совсем забыла, что теперь и сама являюсь пешкой хитрой системы. Потираю плечо и представляю, как взрываюсь на сотни кровавых кусочков, окрашивая шахту в красный цвет. Хотя… если бы Ксалиос собирался превратить меня в фарш, зачем за мной гоняться?

Рейнс бежит вперед, пробирается в еще одну узкую шахту. Слышу его крик, а потом шлепок.

– Ну! ― кричит мне из темноты. ― Давай!

Меня охватывает ужас. Как можно прыгнуть в неизвестность за тем, кто предал меня уже однажды? Оглядываюсь назад. «Во всяком случае он один», – думаю я и прыгаю вслед.

Какое-то время мы идем по сточным каналам. Запах стоит такой, что хочется выпрыгнуть из собственной шкуры, но Рейнс утверждает, что здесь мы в безопасности. На этом уровне хитрое поле, что создали какие-то его друзья блокирует действие чипов, а значит мы вне зоны контроля Ксалиоса и вне зоны его слежки. Голова лопается от всего происходящего. Я уже совсем запуталась в том, кто я, и кто мой враг, и что мне делать.

– Зачем ты делаешь это? ― притормозив спрашиваю я.

– Что «это»?

– Спасаешь меня. Это какая-то очередная игра? На кого ты работаешь вообще?

Он фыркает, меняется в лице и снова устремляется вперед. Будто не собирается распыляться на блоху, как я. Еле волоча изрезанные ноги, прихрамывая, я бегу за ним настаивая на своем ответе.

– Я однажды уже тебе сказал, птичка. Что за манера с первого раза не усваивать суть? Ты же должна быть умной, ― возмущается, оглядываясь, но не сбавляя ход.

– Что сказал?

– У всех здесь свои игры! Понятно?! ― наконец останавливается. Его глаза горят. Кажется, впервые можно различить ярко-серый оттенок бесцветных глаз. ― А теперь закрой рот и хромай за мной!

И я хромаю, пока внутри нарастает ком неистовой ярости. Если он сейчас же мне все не объяснит, думаю, я смогу его убить, применив несколько приемов Медеи. Не зря же меня воспитали самые жестокие женщины на земле.