Законы амазонок. Часть 2

От всех этих разговоров меня тошнит и сосет под ложечкой.

Анна уходит, мы остаемся вдвоем с Олиф. Она раскладывает на столе карту города, отмечает цветными маркерами точки, от которых ведет жирные линии, условно разделяя город на секторы.

– Бумажные карты. Как дико, ― говорю я. ― Вот уж не думала, что в наше время кто-то пользуется чем-то подобным.

– Зря. Это ведь самый верный способ не оставлять после себя следов, в случае чего. Бумага отлично горит, к примеру.

Я усаживаюсь на краюшки стола, внимательно наблюдая за каждым её движением. Она отмечает месторасположения подземного лагеря и обозначает точки подъема на поверхность. С этого ракурса лагерь кажется гораздо меньшим. Интересно, когда Рейнс помогал Ксалиосу прибрать к рукам Массару, все происходило так же? Даже сейчас, зная, что это не он разрушил поле над Островом, в глубине души меня все еще преследует обида на Рейнса. Возможно это из-за сотен секретов, что он таит от меня, или я злюсь, что он и близко не подпускает меня к себе. В отличие от Олиф. Вот с кем он по-настоящему близок. Это заметно во всем: советы, взгляды, шутки. Всё ещё не могу развидеть картину, как они дурачатся перед завтраком. Рот сводит оскома. Такая на вкус ревность? Меня мучает любопытство, я задаю каверзный вопрос:

– Как ты можешь дружить с ним после того, что произошло с Массарой?

Возможно это вовсе не то что меня беспокоит, а лишь повод бросить спичку раздора между этими двумя.

Внимание девушки переключается на меня. Какое-то время она пристально смотрит, вытянув лицо, и нервно постукивает карандашом по столу, болтая им как маятником.

– Что ты знаешь об этом?

Она говорит в таком тоне, что меня захлестывает чувство стыда, словно я суну нос не в свое дело. Так и есть, но ведь если они меня впутали в свою игру, я заслуживаю такой мелочи как правда. Нужно же иметь элементарное доверие к своим новым союзникам.

– Только то, что Рейнс после этого получил теплое место под боком у Ксалиоса. Не думаю, что сладкое раздавали всем желающим.

– У тебя есть очень плохая привычка, Ливия, ― она протягивает моё имя по буквам, точно, как это делает Рейнс, когда хочет меня зацепить. ― Строить необоснованные выводы и осуждать людей.

Она хочет оскорбить меня?

– А разве у меня есть альтернатива? В вашей компании меня особо не жалуют и не делятся секретами. Я, к примеру, до сих пор не понимаю, что я здесь делаю.

– Так спроси. Только не у меня, а у Рейнса. Это ведь он тягается с тобой, как с кроличьей лапкой, что приносит удачу.

Она хочет меня оскорбить! Что значит «тягается»? Не по нраву загадочное внимание парня ко мне? Да я и сама не понимаю Рейнса. То он смотрит на меня так, что забывает дышать, то гоняет похлеще своих солдат в казарме.

– Спросить у человека, что загадочным образом оказывается в самом эпицентре событий каждый раз, когда намечается очередной переворот? И потом, с чего ты взяла, что он собирается со мной откровенничать? Разве не видела, как он груб со мной? В очереди моих недоброжелателей он первый!