Приподнявшие завесу. Карельский инцидент [litres]

– Скажите, у профессора был личный компьютер или что-нибудь, куда он заносил результаты своих исследований?

– Он всегда держал в лаборатории свой старый ноутбук.

– Ясно. Ме… ти… оприл? – попытался повторить Влад, записывая незнакомое слово в свой рабочий блокнот.

– Да ничего сверхъестественного, – пожал плечами декан. – Довольно известный отечественный препарат. В настоящее время активно используются во многих клиниках. Профессор считал, что его можно доработать.

– Понятно. Над исследованием он работал один?

– Раньше у профессора было много лаборантов, но после смерти жены, он изменился, стал нелюдим, и несколько замкнут. Надо заметить, это изменение никак не сказалось на его умственных способностях, а наоборот скорее усилило их: его лекции по-прежнему были блестящи и всегда собирали полные залы, но прежней открытости у него уже не было. Он полюбил уединение, и в последние месяцы лишь несколько раз приглашал ассистентов, когда ему требовалась помощь. На меня к счастью его мизантропия не распространялась.

– А кто-нибудь еще кроме вас, пользовался его доверием?

– Петр Михайлович и раньше не был особо с кем близок, а после того случая, я стал единственным кому он рассказывал о своих делах.

– Насколько я понял, близких родственников в Петрозаводске у него не было?

– Профессор, как-то упоминал в беседе, что у него есть сестра, с которой он много лет не общался; кажется какая-то давняя семейная ссора… Я, честно говоря, не знаю, а спрашивать было неудобно.

– Значит, по сути, вы были самым близким ему человеком в городе?

– Не знаю, наверное.

Влад задумался. С каждым новым вопросом, ему все меньше верилось, что этот молодой человек был как-то связан с убийством. Однако его показания, помогали следствию разобраться в укладе личной жизни профессора, и впоследствии понять причины преступления. Тихомиров доверял своему младшему коллеге больше других, следовательно, Ломтев мог знать важную информацию; какую-то мелочь, которой, может, и сам не придавал значения. Но окончательные выводы делать было рано. Влад мог и ошибаться, исключая причастность Ломтева. Поэтому сейчас, правильно и вовремя заданный вопрос, мог бы помочь пролить свет на невидимые пока мотивы преступления, и окончательно утвердиться с ролью в нем молодого декана. Влад решил не торопиться, и медленно, словно что-то обдумывая, спросил:

– Юрий Геннадьевич, как вы считаете, кто мог совершить это преступление?

– Я просто не представляю, видит бог, – недоуменно развел руками декан. – На работе он абсолютно ни с кем не конфликтовал! Даже раньше, будучи заведующим курсом фармакологии и преподавая, никогда не заваливал студентов. Просто ставил оценку удовлетворительно и все! Я уже упоминал, что он не выносил разгильдяев, и предпочитал не тратить на них свое время.