Подчинение миллиардеру

Я чувствовала себя просто ужасно.

Я сказала ему, что меня не волнует сколько денег он приносит домой, если он будет так себя вести. Мне не хотелось, чтобы он раскрывал свою самую ужасную сторону. Я предложила ему найти другую работу и помочь с семейными счетами, может он хочет сменить работу и заняться чем-то другим, чем все время ощущать такое постоянное давние, будучи брокером.

Он рассмеялся и ответил, что не откажется от того, что уже имеет. Что для него это своего рода освобождение, иногда становится диким, жестоким и впадать в ярость. Я отчетливо до сих пор помню его слова:

— Особенно, когда ты не спал всю ночь, и в очереди к тебе стоит десять клиентов, и ты знаешь, что каждый из этих ублюдков хочет назвать тебя словом из семи букв.

Нет, я однозначно не понимаю его социум, но я очень его люблю его, поэтому стараюсь сделать все возможное, чтобы его жизнь стала лучше.

Я с нежностью целую его в голое плечо.

Он так вымотан, что даже не шевелиться, но у меня между ногами присутствует еле заметная боль, скорее всего из-за секса прошлой ночью. Он как всегда задержался на работе, и когда пришел домой, я уже спала.

Он разбудил меня своими легкими поцелуями по всему моему телу, а потом занялся со мной любовью. Безумной, страстной любовью. Прошло слишком много времени с тех пор, как мы занимались такой любовью. Вчера ночью, он словно не мог насытиться мной.

И когда все завершилось, он еще долго с нежностью держал мое лицо в своих руках и шептал мне, что я — самое важное, что есть у него в жизни. Что он готов умереть за меня. И это напомнило мне, как мы стали встречаться, когда только влюбились друг в друга.

Ему было тридцать четыре года, а мне только исполнилось шестнадцать, когда мы познакомились. Я отправилась на день рождения подруги, где был ее дядя. Дядя и был Найджел. Он настолько сходил по мне с ума, что караулил меня возле школы. Сначала я никак не реагировала на него, но он был таким красивым и таким опытным, что как только он меня поцеловал, я влюбилась. Поскольку я была несовершеннолетней, нам приходилось сохранять все в тайне, особенно от моего отца.

Я ненавидела то, что мы должны скрываться, но думаю, что сама идея — табу наших отношений, возбуждала его еще больше. «Я ощущаю себя грязным старым извращенцем», так он обычно о себе говорил, когда зажимал меня в лифтах и в туалетах ночных клубов. Потом мне исполнилось семнадцать, и я отказалась скрывать наши отношения.

Я все рассказала отцу.

О, боже мой, он пришел в ярость. Он позвонил Найджелу, обозвав его всеми мыслимыми нецензурными прозвищами, и сказал, что обратится в полицию. Тогда я сказала отцу, что если он так поступит, то я убегу из дома, и он с мамой больше никогда меня не увидит. Для меня существовал только Найджел и больше никто. Итак, наши отношения продолжались, хотя были и не такими простыми. Я спала у Найджела по выходным, а папа пыхтел, как закипающий чайник, когда я возвращалась домой.