В тебе моя жизнь...

Лакей снова повторился, что барыню ждут уже, и она пошла обратно в дом, осознавая, что и так уже заставила их ждать достаточно. Все уже расселись по коляскам, либо легко гарцевали по двору, ожидая, пока она займет место в двуколке, верная своему слову данному накануне. Раев-Волынский подал ей руку и помог усесться, затем передал вожжи, давая ей понять, что ныне готов передать бразды правления ей в руки. И она стегнула лошадь, погнала ее прочь со двора, недовольная собой. И недовольная тем, что Загорский никак не отреагировал, что Марина едет вместе с Раевым-Волынским, даже бровью не повел. Его лицо будто снова заледенело, как давеча, скрывая его эмоции и чувства. Разве он не должен испытывать хотя бы маленькую толику ревности к Андрею Петровичу, если любит ее? Да и любит ли? Почему так легко оставил ее в парке? Не стал уговаривать, чтобы она сдалась, признавая его правоту, уступая его настойчивости?

Я буду думать об этом позднее, уговаривала себя Марина, сосредоточившись на дороге, игнорируя попытки своего попутчика завязать беседу. Позднее, когда все эмоции улягутся, а тело позволит рассудку принять то, что действительно желает ее сердце. Не ныне, когда она так взбудоражена присутствием Сергея в имении. Она настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что Раеву-Волынскому пришлось взять вожжи в свои руки, чтобы самому остановить двуколку.

— Что? Что случилось? — она повернулась к своему спутнику. Тот внимательно вглядывался в ее лицо, а после показал на штабс-капитана, что гарцевал подле них на каурой.

— Василий Иванович и князь Загорский желают провести пари. Дело в том, что нашему бравому капитану показалось, что его сиятельство недостойно отзывался о его лошади, что тот недавно приобрел, и о его выездке. Вы же знаете, кавалерия недолюбливает пехоту, а пехота не особо жалует кавалерию.

— И что они хотят, эти господа? — Марина поправила перчатку на руке, избегая прямого взгляда Загорского, что тоже подъехал к ним.

— Скачки! — браво заявил штабс-капитан. — Проверим здесь и нынче и лошадь, и мою выездку.

— Ах, полноте вам! — раздраженно бросил ему князь. — Успокойтесь! Вы неверно поняли мои слова. Взгляните на дорогу, она неровна и совершенно незнакома. Не стоит испытывать судьбу.

— Ага, вы избегаете моего вызова!

Марина вздрогнула при этих словах. Глупый штабс-капитан, нет на свете такой вещи, что заставила бы Загорского отступить при этих словах!

— Ах, остановите их, Марина Александровна, — взмолилась к ней Долли из поравнявшейся с двуколкой коляски. — Это сущее безумие!

Но Марина лишь покачала головой в ответ. Неужто Долли полагает, что она имеет на ее брата большее влияние, чем та? Она, конечно, попыталась призвать их успокоиться и примириться, напоминая, что князь ранен и может управлять только одной рукой, но штабс-капитан начинал горячиться, а Сергей лишь криво усмехался, и она испугалась, что дело может дойти еще дальше. Потому махнула рукой на их безумства, откинулась назад на спинку сидения.

Мужчины поставили экипажи несколько в стороне от дороги, а сами направились осмотреть дорогу и разметить дистанцию для скачек. После вернулись обратно, договорились о сигнале — в начале пути подает его Раев-Волынский, по окончании — Арсеньев. Пожилые господа только ворчали для вида, но было видно, что и их захватил азарт, забурливший в крови у остальных мужчин в ожидании этой скачки. Господин Спицын даже поспорил на фаворита с отцом штабс-капитана. Только дамы сидели в экипажах под тенью зонтиков и лениво переговаривались меж собой.

Была дан сигнал, и всадники сорвались с места. Марина невольно следила за ними со своего места, слегка покусывая кончик перчатки на большом пальце. Сначала вперед вырвался штабс-капитан на своей каурой на полкорпуса и некоторое время не выпускал предполагаемую победу из своих рук. Потом Загорский, что правил по горскому обычаю, обхватив поводья одной ладонью здоровой руки, склонившись к шее лошади и почти слившись с нею, все же сумел поравняться с ним, а вскоре и вовсе обогнал его. Теперь он был впереди на несколько саженей, и судя по всему, он и станет победителем в этом пари.

Никто не понял, как это произошло. Почти у самого финиша каурая штабс-капитана вдруг резко вильнула в сторону и по инерции задела лошадь Загорского. Потом она все же споткнулась и упала, роняя всадника на землю и в очередной раз толкая свою соседку по скачкам. Сергей не сумел выправить в этот раз, и она тоже упала на дорогу, а сам Загорский кубарем покатился в дорожную пыль.