Двоедушники

– Получается, обе твои семьи – и Корышевы, и Сарма – богаты?

– Получается, обе, – усмехнулся Никита. – Правда, я родился не здесь. Родители жили в другом месте, довольно далеко отсюда. Если честно, я плохо помню этот дом. Сюда мы приезжали в гости к дедушке и тёте Каре, но чем ближе дело шло к отъезду отца в наш мир, тем всё реже и реже я здесь бывал… Ну, ладно, пойдём. Надо скорее разобраться со всем, иначе я сойду с ума от этой неопределённости.

У нас дома вокруг такого поместья непременно накрутили бы проволоку под током, поставили бы охрану и сигнализацию. Вероятно, у Корышева-старшего в загородном доме именно так всё и было. Здесь же обходились даже без калитки. Заходите, люди добрые!

Дорожка от ограды до парадного входа не была прямой, а вилась зелёным лабиринтом среди очень плотных кустов, постриженных в виде геометрически безупречных форм. Вообще растительность вокруг была значительно богаче и свежее, чем в мрачном Таркалине. Попадались и по-зимнему голые деревья, и с багряной листвой, но большинство всё-таки зеленели совсем по-летнему.

Нас, похоже, заметили издалека, и на пороге нас встретила пожилая дама – невысокая, худощавая и непроницаемо суровая. Она ничего не сказала, но смотрела вопросительно.

– Это и есть моя тётя Кара, – пояснил Никита шёпотом.

Он поклонился и принялся что-то говорить. Суровая женщина слушала его равнодушно, несколько раз недовольно поджимала губы – видимо, Никита напорол в своей короткой речи непростительно много ошибок.

Но когда он закончил, женщина улыбнулась и что-то приветливо ответила.

Никита повернулся ко мне:

– Говорит, её брат в библиотеке, но примет ли… Она пойдёт, узнает.

Женщина спустилась со ступеней и, не спеша, отправилась по узкой тропинке в глубину сада.

– Куда эта она? – удивилась я.

– Здесь библиотека – в саду, в старой беседке. Пойдём следом.

Сад был прекрасен, я такие люблю. Как только закончился выстриженный по линейке лабиринт, сад превратился в дикий и заросший. Вокруг царил художественный беспорядок. Повсюду вились ветки плюща, где-то совершенно голые, где-то с листьями. Всё это было немного похоже на сон, когда видишь вокруг привычные вещи или знакомые места, но что-то не так, а что именно – понять не можешь. Здесь всё было немного не так. Даже звуки. Я невольно остановилась, когда услышала, как в глубине зарослей, хоть и не слишком густых зимой, покрикивают какие-то птицы.

– Ты идёшь? – в замешательстве спросил Никита, с беспокойством оглядываясь на уже скрывшуюся из глаз тётю.

– Извини, засмотрелась… Красиво тут. Иду, конечно!

Мы догнали женщину уже у самой садовой библиотеки. Это был невысокий павильон с черепичной крышей-пирамидой. Были ли у библиотеки окна, оставалось загадкой – весь павильон от земли до верхушки крыши был обвит плющом с листьями багряного цвета, и если черепица местами ещё виднелась под сплетёнными ветками, стен не было видно совсем. Двустворчатая дверь была распахнута.