Птицы Великого леса [litres]

Записи Горяя походили то на бред сумасшедшего, то на чёткий рассказ учёного человека, а порой за нагромождением слов Милош едва разбирал основную мысль.

Речь шла то о Великом лесе, то о Совиной башне, то о Злате, то о её муже и старой войне, на которой он был ранен.

Горяй верил, что золотая сила досталась княжеским детям, только она спала и не могла пробудиться. Больше всех чародея волновала сила Ярополка и Вячеслава, а младшую их сестру Мирославу он всё-таки проверил однажды тайком и отметил, что дар её был слабее, чем у братьев.

И всё-таки Гармахису хватило этих крох, чтобы убить княжну.

Кроме родовой наследственности раз за разом Горяй упоминал старую войну, в которой участвовал Ярополк Змееборец. Милош пусть и вырос в Рдзении, но даже до него дошла эта былина: молодой князь был ранен в битве со Змеиным царём, а его раны залечила лесная ведьма, которую он после взял в жёны. Всё это случилось задолго до того, как Горяй пришёл на службу к ратиславскому князю, но отчего-то прошлое не давало ему покоя:

«Змеиные цари пересекли море, а рядом богатства Империи. Зачем на болота? Зачем в леса?»

«Князя не ранили. Князя когтями драли, кусали, грызли. Шрамы я сам видел».

«Змеиные цари не боги, но подобны богам».

«Они скрывали лица. А были у них лица?»

Милош отложил грамоту, уставившись перед собой в пустоту. Пламя свечи раздвоилось перед глазами.

Леший – не бог, но многие ратиславцы его таковым считали, ведь могущество его велико, и силу Хозяина питали золотые воды источника.

Гармахис прибыл из Бидьяра, где раньше правили Змеиные цари. Что, если он так же верил в старых царей-богов, как верили ратиславцы в лешего? Что, если Гармахис желал ту же силу? Или уже обладал ею, пусть и в малой мере, раз так легко убивал навьих духов?

Принца Карла Гармахис не тронул, хотя возможность у него была, зато напал на Милоша, пока в нём ещё оставался дар фарадальского чуда. Значит, рдзенский род Вышеславичей ослаб, а ратиславский благодаря свежей крови Златы, наоборот, окреп.

И Гармахис будет искать князя Ярополка и его брата.

С улицы раздалось пение. Милош поднялся, приоткрыл ставни. На заднем дворе вокруг большого костра собрались скренорцы. Они пировали. Умерла княжна, а они праздновали. Милош скривился.

– Мирослава! – вдруг выкрикнул кто-то, и все северяне вскинули кубки.

Милош вернулся за стол, поднёс к свече следующую грамоту и прищурился, пытаясь разобрать почерк Горяя.

«Дарина, – знакомое имя сверкнуло ярче, чем пламя свечи. – Необузданная. Взрывная. Долго была заперта и теперь горит слишком ярко. Опасно».

Милош отложил грамоту и сцепил руки под подбородком.

Змеиные цари и леший. Больше, чем чародеи, но меньше, чем боги. Чем бы они ни были, золотая сила изменила их самую суть. И Гармахис желал эту силу.

«Совы. Лесные ведьмы? Должен быть договор. Совиная башня? Знаки».