И жизнью, и смертью

Григорий рассказал. Глаза Быстрянского теплели и как будто становились светлее, прозрачнее, глубже. Временами, особенно когда улыбался, он напоминал Григорию Вадима Подбельского — своей спокойной решимостью, своей иронией, что ли, — и это делало его еще ближе Григорию.

— А знаешь, Володя, — смущенно протянул Григорий, собравшись уходить, — все-таки весьма неплохо, что у человека есть рудимент, именуемый аппендиксом. А?

Быстрянский понимающе улыбнулся.

— Несчастья нередко способствуют сближению индивидов, — в тон Григорию отозвался он. — Нет худа без добра… Кстати, в воскресенье на лекцию в «Источнике» пойдешь?

— Обязательно! — Григорий секунду помолчал и, уже задав вопрос, почувствовал, что краснеет, и пожалел о невольно сорвавшемся полупризнании: — А… а Невзорова каждое воскресенье бывает?

— Бывает, бывает, — кивнул Быстрянский. — Удивительно умная и милая женщина! И я хочу тебя попросить: увидишь Калиныча, скажи ему, что со мной стряслось. А то они там подумают, пожалуй, бог весть что. Если не встретишь Калиныча, найди Сашу Буйко, этот обязательно должен быть. Тоже парень что надо! Сделаешь?

— Непременно.

— Вот и добро.

Но в воскресенье на собрании общества, состоявшемся в той же столовой на Среднем проспекте, Григорий Михаила Ивановича не застал — сказали, что, кажется, уехал к себе на родину, в Тверскую губернию, там у него умирал отец. Не оказалось на лекции и Зины Невзоровой; может быть, именно поэтому лекция о строении человеческого организма показалась Григорию утомительной и скучной.

Зато он познакомился с веселым, живым Сашей Буйко с завода Леснера. Рассказал ему, что случилось с Быстрянским.

— Вот оно, значит, какое дело! — воскликнул тот, пристально разглядывая Григория живыми, удивительно блестящими глазами. — А мы, по правде сказать, думали, не погорел ли дружок. В Обуховской, говорите, лежит? Побываю, обязательно побываю.

Но навестить Быстрянского он не успел — того выписала через три дня.

Надвигались экзамены, а Григорий почти не прикасался к учебникам. Быстрянский попросил его сделать на рабочем собрании за Невской заставой доклад о 25-летии со дня смерти Маркса. Григорию хотелось точно и ясно изложить сущность великого учения, иллюстрируя ее примерами из российской действительности, и целые дни он проводил в Публичной библиотеке, перелистывая вороха журналов, газет, статистических сборников.

В библиотеке он еще раз случайно встретил Асю Коронцову, — последнее время видел ее редко и только издали, мельком, да и то всегда в компании Женкена. Он не хотел подходить к этому гнусному типу, боялся, что его ненависть вырвется наружу и встреча кончится скандалом, дракой и, возможно, полицейским участком. А это уж совсем ни к чему!