(не)твоя дочь

– Да-а? – рассеянно выгибает бровь Денис.

– Да, – уверенно кивает она. – Я слышала в мультике. А вы с мамой тоже любили друг друга? Поэтому и я родилась, да?

– Да, – не сразу, но подтверждает он.

– А ты ее по-прежнему до сих пор любишь? – бьет под дых прямым наивным вопросом дочка.

Заставляя меня затаить дыхание и превратиться в каменную статую.

Я прикрываю веки. Мне больно от того, что я сейчас услышу, а иного ответа и быть не может. Как так произошло? Мы давно повзрослели, пытались построить свое счастье с другими людьми – у Дениса даже получилось, – а я так и не смогла забыть его. Не сумела отпустить.

Молчание затягивается. Причем у меня появляется стойкое ощущение, что оно не случайно. Я открываю глаза, встречаясь с пронзительным голубым взглядом, и понимаю, что мое присутствие раскрыто. Воронцов смотрит на меня, не моргая.

Долго.

Многозначительно.

Едва не прожигая невидимую дыру.

Я чувствую бурю эмоций в глубине его зрачков, но не могу уловить главного: о чем именно он сейчас думает? Что испытывает в этот момент?

Ситуацию спасает дочь. Она замечает меня и с радостным возгласом бежит навстречу. Раскрывает объятия. И я отвожу взгляд, прерывая зрительный контакт.

С меня хватит на сегодня. Слишком тяжелый был день.

– Мама, ты вернулась! А мы с папой пазл собираем. Из… из… – Морщит носик, но так и не вспоминает нужную цифру. – Из много-много частей! Вон. Уже почти все доделали. Там картина будет с принцессами.

– Молодцы, – улыбаюсь, внимательно разглядывая ее.

Прикасаюсь ко лбу, ладонью “измеряя” таким образом температуру, осматриваю, нет ли красных пятен, сыпи или еще чего подозрительного.

– Температура больше не поднималась. Но врач сказал, что в течение трех дней может держаться. Назначил вот эти сиропы, – указывает он рукой на книжную полку, где стоят несколько пузырьков с лекарствами, которых утром тут еще не было. – Вот тут на листке рекомендации, как их принимать и сколько раз в день. Вечернюю дозу я еще не давал.

На душе теплеет от благодарности ему. Я знаю точно, что Артем точно не стал бы заморачиваться подобным. Он лучше отпустил бы с работы меня и переложил всю ответственность на другие плечи. Дети – это не его. Либо он так относился потому, что Алиса ему не родная.

И хоть я понимаю все вышеперечисленное, но все равно никак не могу перестать сравнивать своих бывших мужчин.

– Спасибо! Вы что-нибудь ели? – спохватываюсь, вспоминая, что у меня есть из еды в холодильнике.

Дочка возвращается к пазлу, снова увлекаясь его сборкой. Тем более что до полной картины не хватает всего несколько кусочков.

– Да, отварил Алисе курицу и гречку, – удивляет в который раз за сегодня Воронцов. – Правда, съела она совсем немного.

Пусть это совсем простейшие блюда, не требующие особого кулинарного мастерства, но все равно непривычно. Видимо, потому, что в моем окружении нет знакомых мужчин, которые умели бы готовить, чтобы это было нормой.