Удали меня из памяти

— Скажи ты! — он указал на блондинку, стоящую неподалёку, та что-то невнятно пробормотала.

— Громче!

— Сколько стоят твои трусики? — надрывно разнес по залу тоненький голосок.

Зал заулюлюкал.

— У вас пять минут на сборы.

Резко заиграла громкая музыка. Алёна подпрыгнула и недовольно покосилась на ближайшую колонку.

— Ну я тебе покажу, барин! Поторгуешь мне исподними нарядами!!!

Дальше всё было быстро и скомкано. На танцполе сдвигались столики. К длинному ряду приставлялись стулья. Кто-то таскал полные бутылки и расставлял стаканы. Такое же место, только на одну персону, было обустроено в самом центре действа. Алёна предположила, что господину потребовалась группа поддержки, впоследствии так и оказалось. Жюри из пьяненьких, развратных парней, готовых подобрать то, что не подошло Рудневу.

Девушек, выстроившихся в очередь, было не менее пятидесяти. Все слишком разные. От внешнего вида до выражения лица. Алёна ощущала безумное отвращение на границе с ненавистью с одной стороны и жалость с другой. Она пыталась их оправдать. Неизвестно на что бы смогла пойти она, если бы остро нуждалась в деньгах. Слава Богу, ей не приходится об этом думать, никогда не приходилось, и она будет работать днями и ночами, чтобы никогда не пришлось. Она снова скосила глаза на причину своего сегодняшнего «падения». Почему он? Подумать об этом она не успела. Кирилл поднял руку вверх, музыка стихла до еле слышного бряканья на фоне.

— Поехали!

Алёна больше не пряталась. Стоя в стороне она наблюдала за происходящим. Правила были слишком просты, парни из жюри были хамоватыми и не стеснялись в выражениях, давая характеристику очередной кандидатке. Распорядитель ярмарки сидел спиной к остальной части зала и имел возможность посмотреть на девушку, когда первые ставки были сделаны. Вальяжно развалившись на стуле, он потягивал виски, курил (!) и покрикивал на своих подопечных, если те давали неверное направление на сумму. На многих, по его мнению, было брошено слишком мало, другие еле-еле дотягивали до минимальной таксы. При желании Руднев сам корректировал счёт.

Иногда Алёна увлекалась и забывала где находится, создавалось впечатление, что она смотрит очень странное кино. Потом она вспоминала кто в главной роли, переживала спектр обуревающих эмоций, но продолжала стоять на одном месте, как вкопанная. Порой она ощущала щекотание на щеке, проводила рукой и с удивлением обнаруживала мокрые дорожки. Такой грязи она не видела ни разу в жизни. Хотелось его спасти, подойти, отвесить ему пощёчину, а потом умолять его проснуться и посмотреть на свою никчемную жизнь со стороны.