Две полоски для мажора

— Да, — я пожимаю плечами и перекладываю телефон к другому уху.

— Офигеть. Марк Громов позвал замуж, а ему прописали болт, — подруга злорадно хихикает, но быстро меняет тон на озабоченный. — А если серьёзно, что думаешь делать дальше? Судя по твоим фото палаты у тебя, конечно, уютно, но ты же там не навечно?

Сползаю по подушкам на кровати и со вздохом утыкаюсь взглядом в белоснежный потолок. Вопрос, который мучает меня уже четвёртый день подряд, пока нахожусь под присмотром врачей. Дальше что?

Да, здесь как на курорте: палата, напоминающая больше номер отеля; медсестры, вместо официантов, приносящие еду прямо сюда и шикарная территория с закрытым бассейном. Но меня скоро выпишут. И куда я? К родителям? Да, мама обрывает телефон, интересуясь, куда я пропала, но вот и про аборт спросить тоже не забыла.

В общагу? В ближайший год я там не особо и студент. Квартира Марка? Что-то не очень хочется спать в той постели и думать, в каких позах он имел там Карину. Одной такой пытки мне хватило.

— Не знаю, Насть, — тяну тоскливо. — Как-то слишком подозрительно, что Марк внезапно понял, что все-таки имеет к этому отношение, — кладу руку на чуть округлившийся живот.

— А может, зря ты так категорична по поводу свадьбы? Деньги, возможности, у тебя и ребенка все будет. Тем более Громов уже предложение сделал. Пусть несёт ответственность.

— Он меня не любит. Да и не любил никогда, — тихо констатирую я, гипнотизируя потолок.

В груди колет, а перед глазами тут же всплывает тот разговор за дверью его квартиры.

— А может это и к лучшему, — фыркает Настя. — Браки по расчету даже крепче оказываются. Так что ты не гони с отказом. И если вдруг что, то потом оттяпаешь у него половину чего-нибудь, когда совместная жизнь совсем не пойдет.

Запускаю свободную ладонь в волосы и, перебирая их пальцами, задумчиво усмехаюсь Настиному раскладу:

— Ага, а потом на суде он скажет, что я забрала лучшие годы его жизни.

— Обязательно укажу этот пункт в брачном контракте, — по палате пролетает до жути знакомый бас.

Я одновременно и холодею, и вспыхиваю от стыда. Марк! За болтовней даже не услышала, как он прокрался в палату.

Пока мои пунцовые щеки не расплавили экран телефона, скомкано прощаюсь с Настей и возвращаюсь в полувертикальное положение, укладываясь спиной на подушки.

И какого черта Марк приперся? Снова. Вчера был. И позавчера. Он приходит каждый день. Строит переживательно-сочувствующий вид и интересуется самочувствием. Но этот никак не мешает вести нам разговоры на разных языках.

— А слабо постучаться? — с неодобрением смотрю на Марка, который уже устроился в кресле напротив моей кровати и тянет свои клешни к тарелке с фруктами.

— Зачем? — удивительно интересуется он, отправляя в рот виноградину.

— Может, я переодеваюсь.

— Голой я тебе уже видел.

— Видел - забудь, — бросаю на хмыкающего Марка уничтожающий взгляд.

В очередной яркой толстовке с мультяшным принтом, в порванных на коленях джинсах и со взъерошенной темно-каштановой копной на голове, он нагло продолжает уплетать мой виноград.