Хааст Хаатааст

– Хааст, поглядите, этот симпатяга, похоже, вас испугался! – сказала Лидия, вернувшись к стойке. – Ну, пойдемте лучше за стол, поедим.

Они заказали бефстроганов; Хааст, в продолжение истории о Хемингуэе, рассказывал Лидии о черном море и его героях. У нее вдруг зазвонил телефон, она извинилась и вышла в фойе поговорить. Хааст чуть огляделся и увидел справа, за соседним столиком, девушку, внешность и выражение лица которой поразили его: он где-то, давным давно, кажется, видел такое лицо и глаза – это был призрак из его юности, новая инкарнация чьей-то до боли знакомой души. Он не мог оторвать взгляд от этой девушки, и нарушая все приличия, смотрел на нее в упор. У него было ощущение внутри грудной клетки, что он наступил на мину. Все его существо охватил острый интерес к ней, желание быть с ней, узнать ее. Он понял, что не вспомнит ее в прошлом, потому что это был, скорее всего, образ из его юношеской мечты, или мимолетно выхваченное когда-то в толпе лицо, заброшенно пылившееся в отдаленном уголке памяти, и сейчас, наконец, осветившееся там. Он все же овладел собой и отвернулся от нее. Но приобретенное осталось с ним, и это было не что иное, как часть его самого, которую он несколько лет назад потерял. Это было его сердце, утраченное в любви – оно, кажется, вернулось. «Ничего себе, да возможно ли такое!», – сказал сам себе Хааст. Он подумал о его несчастной любви, вспомнил ее, и, о чудо – впервые сердце его не сжалось, кровь не бросилась к вискам – он все помнил, но не испытывал при этом никаких чувств. Он был поражен, потому что в первый раз в жизни пережил исцеление сердца. Он больше ни разу не взглянул направо, на эту девушку, нет, он смотрел в себя и улыбался счастливой улыбкой выздоровевшего от чумы. Очнулся он от того, что Лидия махала ладонью перед его лицом.

– Хааст, что с вами? О чем вы задумались? Знаете, у вас такая очаровательная улыбка, когда вы думаете, – сказала она.

«Кто это, и как посмел в моем саду ловить моих животных?», – подумал Хааст, глядя на нее. Он все еще находился в себе, в послеоперационном состоянии.

– Ха-аст! Ку-ку! – весело пропела Лидия.

– Со мной все хорошо, дорогая Лида! Спасибо вам! – выйдя из шока, ответил Хааст. – Знаете, вы простите меня пожалуйста. Вы замечательная девушка, но мне нужно идти. Извините.

И Хааст вскочил, положил на стол крупную купюру и быстрым шагом направился к выходу. Он спустился к пляжу и хорошенько умылся холодной морской водой. Ему мерещилась эта незнакомка с правого столика. Сомнений не было, его сердце зажило и было готово к новым отношениям. Хааст приехал к себе наверх, оставил машину возле офиса и вышел на ночное плато. Он был вкраплен маленькой соринкой в невидимое тело огромной горы, посыпанной блестками небесного свода. Он был одинок.