Карбон (СИ)
- Автор: VELVET ORCHID
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Карбон (СИ)». Краткое содержание книги:
Подобное нельзя терпеть!
Борис спокойно зашёл в клуб.
========== Глава 21. Как Феррари ==========
В клубе как обычно было душно и людно. Толпа была такая, что не пробраться нормально.
Впервые Борис порадовался этому. Никто его тут не заметит - ни Давид, ни охранники.
Однако, возникала другая проблема - как выйти к сцене?
Борис пришёл сюда не веселиться под музыку, а посмотреть на Давида.
В итоге, ему пришлось прокладывать себе дорогу силой. Он никогда в жизни так не работал локтями.
Вот где по-настоящему пригодились навыки Карбона.
Через несколько минут Бориса вынесло к сцене, и он…
Он, наконец, увидел музыкантов.
На глаза первым ему попался Дом. Он играл на гитаре и выглядел так, будто его уронили в чан с блестками. Или просто уронили. Белые волосы стояли дыбом. А синяя кожаная куртка, которую он нацепил на голое тело, выглядела так, будто на дне чана находились дикие кошки, которые его подрали.
Борис был рад видеть Доминика, но пришёл он сегодня не ради него.
Ищущий взгляд выхватил середину сцены, и да - там был он. Давид.
Давид Феретти ходил вокруг стойки микрофона, словно на подиуме. Он был одет в темные брюки, которые не оставляли простора для воображения, и в… Черно-белую ленточку на шее. Больше на нем ничего не было.
Борис слабо улыбнулся.
Типичный Давид Феретти.
Волосы его до сих пор были белыми и словно шелковыми, а вокруг глаз - все черное от потекшей косметики.
Да, его Давид…
Борис тяжело сглотнул, наблюдая, как перекатывались мышцы на его спине и животе, как блестела смуглая кожа, как призвано двигались бедра и…
О, он бы опрокинул его прямо на сцену, слизал бы весь пот с загорелой груди и взял бы прямо здесь.
Борис побледнел. Что? Что он только что подумал?
Захотелось ударить себя за такие мысли. Он не имел права.
Давид, так и не начиная петь (видимо, выступление уже заканчивалось), вдруг подошел к Дому и притянул его к себе.
- Целуйтесь! - закричал кто-то в толпе.
Борис похолодел. Нет, он не должен был ревновать. Тем более, к Дому, но…
Давид плавно наклонился к Доминику и смачно чмокнул его в щеку.
Дом засмеялся и потрепал его по голове.
В толпе послышались разочарованные стоны.
Доминик изобразил, что плачет, а потом снова засмеялся. Давид развел руками.
Борис не должен был чувствовать облегчения, но он чувствовал. От горы, свалившейся с плеч, на глазах чуть не выступили слезы.
Это было колоссальное облегчение. Борис злился на себя за эти ощущения, но ничего поделать не мог.
Мы не отвечаем за свое сердце.
Давид медленно отошёл от Дома и поставил микрофон на стойку.
Концерт заканчивался?
Но Борис не угадал.
Давид сжал руки на микрофоне и резко выдохнул. Его лицо было невероятно спокойным и неподвижным, словно каменным, а взгляд - тяжёлым.
Повисла тишина, а потом Давид отрывисто, словно ныряя в реку с головой, сказал:
- 16 марта.
Дом ударил по струнам, оживляя зал, а Бориса будто огрели мешком по голове.
16 марта…
Нет, нет, нет! Он обещал себе не слушать эту песню!
Борис развернулся и сорвался с места, чтобы не разбирать слов! Тем более, в толпе он увидел охранников. Кажется, они искали кого-то. Интересно, кого?
Борис пробивался сквозь людей, как мог, но…
Но слова, словно стрелы, все равно попадали ему в сердце.
- Ты обещал, - проникновенно, с тоской пел Давид, - Дать мне ответ 16 марта. Но ты ушел, исчез… И я не могу найти даже твоих следов. Твои следы на песке смыла вода… И кому, кому мне сказать, как я люблю тебя? Я пробовал кричать волнам, просил передать эти слова тебе… Но они молчали. А ты все не появлялся… Знаешь, мне больше не нужен твой ответ. Да, нет… Просто приди ко мне и скажи, что в порядке…
Борис почти заплакал. Не надо, пожалуйста…
Он не выдержит…
Борис бежал, пока не перестал разбирать слова песни.
Пожалуй, это было слишком для его бедного сердца.
Борис остановился отдышаться, но внезапно заметил, что к нему направляется охранник.
Час от часу не легче!
Другие охранники толпились у входа, и Борис тяжело вздохнул.
Он больше не был членом Карбона, и если устроить здесь массовую драку, то отвечать придётся за него Саманте. Или отцу. Борис не хотел подставлять своих людей.
Поэтому он огляделся, заметил на барном стуле чью-то забытую розовую кофточку, замотался в неё, накинул капюшон (надеюсь, владелец его простит, он оставит потом у входа) и принялся искать пути отступления. Так его не должны обнаружить сразу.
Борис прижался к стенке и по ней отправился неизвестно куда. Где-то же у них был запасной выход?
Борис обнаружил неприметную дверь и, подёргав ручку (замок такой хлипкий!), то ли просто открыл, то ли сорвал преграду с петель…
Он проскользнул в узкий коридор и привалился к стене, чтобы отдышаться. Погоня его волновала мало, а вот Давид…
Борис почувствовал боль в грудной клетке. А вот мысли о Давиде вызывали боль от невыносимой любви и страшные муки совести.
Неизвестно сколько Борис простоял в коридоре, пока внезапно не услышал голоса.
- Я думаю, что он в коридоре… Проверь, - сказали мужским голосом.
Борис чертыхнулся про себя, сорвался с места, пропетлял по коридору, кажется, даже кого-то сбил с ног, а потом шмыгнул за очередную незаметную дверь.
Розовая кофта сползла с него, шляпу он снял сам - слишком жарко.
Борис утёр рукавом пот и проскользнул в комнату. Вроде все было в порядке. Борис с такого ракурса увидел лишь стол с косметикой, ряд бутылок с водой и зеркало.
Но Борис жестоко ошибся.
В комнате был человек. Он переодевался. И этот человек был Давидом Феретти!
Это была гримерка, черт побери!
Давид Феретти накидывал на плечи джинсовую рубашку и одновременно застёгивал ширинку на своих светло-коричневых брюках.
Он наклонился, завесив лицо волосами, и пока не видел Бориса.
Но когда Давид начал выпрямляться, Борис понял - ему конец. Он стоял ни жив, ни мертв и не мог пошевелиться. В него словно ударила молния, и произошло короткое замыкание. Борис просто перестал соображать.
И когда Давид почти заметил его, он совершил воистину дурацкий поступок.
Борис должен был выскочить в коридор, но он… Он, идиот такой, выключил свет!
Ладно, если бы просто вырубил и сбежал, так нет - Борис не двигался с места. Ноги и руки словно отказали.
Пару секунд стояла тишина, а потом в темноте раздалось хриплое:
- Дом, это не смешно! Дом, немедленно включи! Ты же знаешь, что я с недавних пор боюсь темноты…
Борис замер, будто олень в свете фар. Рука замерла на выключателе, будто приклеилась к нему.
- Дом, серьезно! Не смешно! - повторил с ноткой страха в голосе Давид.