Электронная книга - «(Не) мой жених». Краткое содержание книги:
В тексте есть: разница в возрасте, сложные отношения, неидеальные герои
— Я тоже, а потом к Артёму. Попрошу его выяснить на что Анне-Белле могли понадобиться деньги.
— Конечно! Нужно узнать. Вдруг ей ещё что-то, кроме денег надо.
Глава 37
Аннабель
— Мне даже не верится, что у меня теперь есть деньги на его лечение, — радостно верещу рядом идущему другу, направляющемуся вместе со мной к комнате Ромы. — Я до последнего думала, что что-то сорвётся… Но оказалось, что передача активов это несколько подпись, а остальное за тебя сделают юристы!
Мы прилетели в Штаты всего несколько часов назад, которые оказались мне вечностью, отделяющей меня с Ромой. И пусть Алекс, пытался меня успокоить или пошутить, я сидела как на иголках в комфортабельном автомобиле и с нетерпением ждала момента, когда скажу брату, что скоро он встанет на ноги.
— Не жалеешь? — спокойно задаёт вопрос Алекс, мирно наблюдающий рядом скачущую обезьянку в виде меня.
— Не поверишь, но нет! — отвечаю, вмиг успокоившись. — Может быть раньше компания имела для меня какое-то значения, но сейчас… никакого. Словно блокнотик красивый продала. Было жалко лишь, когда отдавала, а потом забыла.
— А про Льва, — уточняет Алекс. — Ты могла ему сказать, что деньги нужны Роме, и он бы тебе их дал. Не жалко было оставлять его одного, зная, что он всё ещё любит тебя?
— Нет!
— Упрямая ты моя… — выдыхает Алекс со смехом.
— А тебя только к таким и тянет, — передразниваю его и распахиваю дверь в комнату Ромы.
Брат сидит у окна в своём инвалидном кресле, а сиделка его кормит с ложки жидкой субстанцией. Она медленно подносит ложку к его губам, а он нехотя распахивает и «есть», хоть по его лицу видно, что ему не очень хочется делать это сейчас.
Заметив нас с Алексом, Рома начинает злиться и отказывается есть, боясь оказаться в моих глазах слабым, беспомощным и… мне всё ещё стыдно за ту истерику, которую я устроила. Он не виноват, что из-за аварии стал таким, а я кричала о каких-то обещания. И думаю, это тоже повлияло на него.
Дура!
Не могла промолчать!
Но сделанного уже не воротить…
— Привет, — приветствую Рому с улыбкой. — Не будешь больше? — указываю глазами на кашу и иду к нему, забирая тарелку с едой из рук сиделки. — Ну и зря! — беру ложку и пробую на вкус. — Довольно вкусно и полезно! Ты не будешь? Я доем? Или ты всё же будешь? — подношу ложку с кашей к его губам, как бы спрашивая его и он слегка приоткрывает рот, аккуратно принимая пищу. — Ага, не хочешь делиться, — со смехом журю его, одарив улыбкой, заметив еле заметную на его губах. — Будешь ещё? — вновь интересуюсь и, взяв ещё немного каши, даю её Роме, а он послушно открывает рот, сопровождая своё действие урчанием в животе.
Мне больно смотреть в его глаза и видеть там беспомощность и весь спектр чувств, что бушуют в нём и не имеют возможности выплеснуться. Я хочу смотреть на него уверенно, показывать, что меня не напрягает его новое положение, и я отношусь к нему спокойно, но это очень трудно, когда ты испытываешь жалость и тебе хочется плакать. Но если я это покажу, то оттолкну его от себя и это может снизить шанс на его выздоровление. Поэтому я играю, как самый талантливый актёр. И роль моя называется «Весёлая сестрёнка».
Думаю, Рома это всё понимает, но вынужден верить мне. Алекс, что сидит на кровати Ромы, в отличие от меня, не скрывает своей жалости, но жалко ему меня, а не Рому. Он знает мне слишком давно и понимает сколько сил мне стоит скрывать свои эмоции. Пару дней назад я спросила друга, как он относится к моему брату, не жалко ли ему его, а тот ответил, что нет. Потому что Рома выжил, потому что у него есть я, а значит он встанет на ноги.
«Сильных мужчин жалеть не стоит, потому что каждая неудача, препятствие и испытание — это новая порция сил» — сказал мне Алекс и причислил Рому к сильным личностям.
Через несколько ложек брат перестаёт есть, отказавшись разжимать губы. Глазами смотря то на кашу, то на мои губы, словно предлагает мне съесть ложку.
— Хочешь, чтобы я попробовала ещё? — спрашиваю его и, не дожидаясь ответа погружаю ложку в свой рот, причмокнув от наслаждения. — Помнишь, я раньше не очень любила овсянку, но сейчас мне она даже нравится, если туда фруктов добавить. Бананов, например, — закатываю глаза от удовольствия и протягиваю Роме ложку с кашей, чередуя их то мне, то ему. — У меня, к слову, вкусы очень сильно поменялись. Ты наверно заметил, — указываю на свою одежду, продолжая его кормить, делая это уже на автомате. — Помнишь, как мы вместе с Катериной и её мужем ходили за продуктами? Вы в тележку складывали правильные продукты, а я… а я сладкое… и постоянно на ваши каши говорила «Фу… мерзость» — кривляюсь, изображая себя прежнюю. — «Как вы можете это есть… поросячий кайф… фу… бе…»