Осторожно, двери открываются

Разрешите Вам испортить жизнь собой?

Лёгкое, тёплое одеяло греет. Совсем как питерская квартирка. Как встречи с незнакомым художником. Легко думать и представлять в таком тепле как на милое "доброй ночи" от Юры прилетит сообщение "сладких снов".

А кто ты такая, чтобы он ответил? А кто он такой, чтобы ты радовалась?

Это нелепо говорить "спокойной ночи" постороннему курьеру, поэтому Таня стёрла сообщение и принялась считать мысленно "па".

После девятого вращения пришёл сон. Странно, что в нём уже не очертания любимого танцора. Юра. Его шорты, майка, маленькая кухонька. И с ним она. В своей пижаме на два размера больше. Длинные рукава, широкие штаны и холодный пол. Под ногами. Танец под знакомую мелодию. Вместо классики электронный мотив. Карие глаза всматриваются в щёки партнёра, его подбородок, глаза и полуулыбку. Юра выше, почти на голову, но это не ощутимо. Комфортно. Хорошо. Притягательно. Сильный, надёжный партнёр. Правильный. Он бережно держит руку на талии. Как галантный кавалер. Относился к танцовщице с осторожностью, будто лишние движения за гранью стыда. Сон и танец повторялись, как бесконечная плёнка видеокассеты. По кругу. Всю ночь.

Почти.

В четвёртом часу ночи Таня услышала как Лёша что-то свалил своей поступью на пол и грузно упал в кровать. Спальная самый ближний путь от входной двери, поэтому танцор оказался рядом. Рано утром Тане не трудно вспомнить с закрытыми глазами, что это их пятая за тридцать дней ночёвка вместе. И первый сон без его участия.

Глубокий вдох и выдох. Таня стёрла с лица улыбку. Незаслуженно утерянные часы, дни, минуты без любимого. А теперь вот он, рядом, спит, спрятав лицо в подушку и мирно дышит. Карие глаза упали на белёсую копну волос. Губы девушки поцелуют макушку, а голос, молчаливый, оставшийся в горле оскалится. Сволочь. Этот душный запах перегара. Лёша обещал перестать, бросить. Кричал же – "успокойся, я смогу себя остановить". Но опять. Ночь, улица и стакан с горячим. Невольно в сердце появляется лишний стук. Помнит ли Лёша, как первый год им было хорошо? Как это самое одеяло оказывалось выброшено на пол, а он её, смешную и хрупкую, крепко обнимал, касаясь губами повсюду и везде. На самом тёплом задерживаясь на сто поцелуев в минуту. Он помнит ли, как она, гуляя пальцами по его телу, спускалась на впалый живот парня не спеша, очень медленно. Проводила ломаные линии по лопаткам, кралась под футболкой к пупку, хватала за горло, чтобы высоко подняв голову начать поцелуй первой, обратив взор голубых глаз строго на себя. Он… Помнит ли Лёша, слыша гул вертолёта в голове, как он был доволен той любовью, их взрослой жизнью?