Рассвет
- Автор: Хаггард Генри Райдер
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8732-3
- Переводчик: Дарья Алексеевна Налепина
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Рассвет». Краткое содержание книги:
Позади дома раскинулся сад, обнесенный стеной; разбитый еще монахами аббатства, он славился тем, что зацветал на две недели раньше, чем все остальные сады в округе. Пройдя вдоль южной стены этого сада — и сделав при этом около сотни шагов — посетитель оказывался возле руин старого монастыря, которые в течение нескольких поколений служили каменоломней для близлежащих деревень; впрочем, несмотря на это, до сих пор пребывали в сохранности великолепные ворота, по которым можно было судить, насколько величественной и большой была эта постройка когда-то. Пройдя через эти ворота, вы оказывались возле ограды, отмечавшей границы старого кладбища, ныне распаханного фермерами, а затем и возле церкви — вполне хорошо сохранившейся, с высокой башней, однако не слишком интересной с точки зрения архитектуры, если не считать прекрасных медных украшений и большой статуи монаха, вырезанной из дуба — предположительно, это было изображение настоятеля аббатства, умершего во времена Эдуарда I. Примерно в ста пятидесяти шагах от церкви стоял домик викария — довольно современное здание, вовсе не имевшее никакой архитектурной ценности и построенное все из того же серого камня.
К югу от Эбби-Хаус простиралась небольшая лужайка, а за ней — сад, окаймленный кустарником и украшенный двумя великолепными кедрами. Одно из этих прекрасных деревьев стояло на самом краю участка, а прямо под ним пролегала тропа сквозь густой кустарник. Эта аллея, вдоль которой росли величавые липы, называлась «Туннелем» и заканчивалась небольшой поляной, на которой стоял Посох Каресфута. Озеро было отчасти естественным водоемом, расширенным и облагороженным монахами; длиной оно было примерно в милю, шириной — от пятидесяти до двухсот ярдов. Формой озеро напоминало мужской башмак: каблук был обращен на запад, как и дом, самая узкая часть башмака, «подъем», находилась напротив, а «подошва» уходила в восточном направлении.
Аббатство Братем в целом было прекрасным старинным уголком Англии, однако самой примечательной его чертой была атмосфера мира и покоя, царившая здесь с незапамятных времен. Здесь дух наш не был потрясен тем религиозным благоговением, которое обычно охватывает нас под сводами древних соборов — однако с не меньшей силой воздействовала на человека здешняя природа. Из поколения в поколение этот дом был местом обитания людей, схожих с нами; они ушли и были забыты, но дом — дом остался единственным свидетелем истории их жизни. Руки, давно обратившиеся во прах, сажали эти старые дубы и кусты орешника, которые до сих пор одеваются зеленью по весне, а осенью сбрасывают листву и всю зиму стоят, словно огромные скелеты, простирающие костлявые руки к небу в ожидании новой весны…
Здесь повсюду чувствуется бремя чужих жизней — давно закончившихся, иссякших, но, тем не менее, реальных. Здешний воздух полон воспоминаний, наводящих на те же размышления, что и серая пыль в каком-нибудь хранилище. Даже летом, в момент полного расцвета природы, это место навевает грусть. Зимой же, когда ветер стонет в голых ветвях деревьев, когда мокрый снег застилает пепельное небо, когда безмолвны птицы, а на почерневших лугах не видно скота — унылая меланхолия этого места становится физически осязаемой.
Этот старый дом, возможно, был порталом в те тусклые земли, которые мы называем Прошлым; камни его с печалью смотрят на безумное легкомыслие тех, кто вскоре неминуемо пересечет этот порог — и на мудрость умеющих слышать отголоски уроков прошлого, предупреждающих грядущие поколения.
Именно здесь и росла юная Анжела Каресфут.
Прошло около девяти с половиной лет с тех событий, что были описаны на предыдущих страницах. Однажды вечером мистер Фрейзер, священник, подумал, что весь сегодняшний день он провел в помещении, да еще и собирается посвятить себя чтению до глубокой ночи — так не лучше ли немного поразмяться.
Это был высокий худощавый человек, чье сложение выдавало нервную и развитую натуру; у него были темные глаза, чувствительный рот, он сутулился и отличался той особой бледностью, которую почти всегда приобретают любители академического учения — у него буквально на лице было написано «студент».