Вдоль горячего асфальта
- Автор: Ушаков Николай Николаевич
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Вдоль горячего асфальта». Краткое содержание книги:
Действие романа охватывает шестьдесят лет XX века.
Перед читателем проходят картины жизни России дореволюционной и нашей — обновленной революцией Родины.
События развертываются как на разных ее концах, так и за рубежом.
Через день Ваня или Вася с вещичками шагает над Черным морем в райвоенкомат.
Что же касается Павлика и Машеньки, то в это лето они на свой Юго-Запад не возвратятся.
Уже оплакивали мы тебя, Днепровская государственная электрическая станция, и горевали о городах Крюкове и Кременчуге, а что с Новомосковском и Полтавой, не знали, что с Ахтыркой и Тростянцом, не ведали.
Павлик рыл противотанковые рвы на Слободской Украине, и его имя упоминалось в боевом листке среди имен тех, кто перевыполнял план.
Машенька проводила Павлика долгим взглядом из окна. Ах, эти женщины в окнах — в этом и в том, в домах справа и слева! Уходя, лучше не оглядываться.
Вспомнив описанных Барбюсом французских пехотинцев первой мировой войны, Павлик захватил одеяло, что рекомендуется при таких обстоятельствах делать всем: одеяло — покров, скатерть и носилки.
С Павликом работали астрономы в тапочках и поэты в галошах. Прислали сюда и беженку — студенточку философского факультета. В летнем платьице, в котором бежала с Запада, она «рыла окопы» сперва под Сахарной столицей и теперь здесь, а наступали прохладные дни и сырые ночи.
Студенточке предлагали свою единственную фуфайку, студенточка отказывалась: «Что вы, мне жарко», а ночью обливалась слезами на груди у Марии Ивановны, соседки по ночлегу.
Скорее всего с неустроенной личной судьбой — мастерица парчовой нитки — маленькая Мария Ивановна копать не могла, но каким удивительным интендантом оказалась, как сочувственно делила на одеяле брынзу и хлеб, какой кулеш варила, как ободряюще разливала его по мискам и кружкам работников телескопа и силлаботоники!
В лыжных шароварах и ночной вздувшейся сорочке, главный поэт с заступом на гребне рва был, как говорится, хорош для живописца.
Он «ввел в употребление истик (у козелецких хлеборобов палочка с железным наконечником для очистки плуга, в данном же случае щепочка, очищавшая лопату от налипшей земли), а поэты менее квалифицированные, едва поспевая за своим метром, состязались в придумывании рифмы на слово «истик» — «чистик» — «фашистик».
Фашистское люфтваффе[15] напоминало о себе ежедневно. В одно и то же время над трассой появлялся противно-длинный «юнкерс». Он прерывисто гудел, как сепаратор в молочной, и давал по линии работ пулеметную очередь.
Поэты, астрономы, студенточка-философка прижимались к отвесной стенке рва. А Мария Ивановна не покидала «фабрики-кухни» — врытого в землю котла, под которым маскировался огонь: «Я маленькая, с неба не видать!»
По трассе ходил сапер, не разматывал рулетку, а проверял прутиком.
— Молодцы, товарищи лирики!
— Служим трудовому народу!
Рядом иногда при мерцании только им известной августовской звездной мелочи копали астрономы, за ними — искусники резать ветчину — труженики прилавка, за ними — счетоводы, за счетоводами — офицеры административной службы со шпалой и двумя, но, несмотря на деликатность занятых здесь профессий, кольцо рвов, смыкаясь вокруг промышленно-заводского центра, прорезало равнины — рассекало нивы и железнодорожные пути.
По выражению героя 1812 года Дениса Давыдова, «ряды штыков сверкали среди жатвы». Последняя жнейка убирала последнее поле, и вдоль него на замаскированной ветками полуторке поспешал истребительный отряд.
Поля и суходолы — безлесная равнина не затихала ни на мгновение: трубили грузовые автоколонны и каретки «М-1», щелкали зенитки, стрекотал дорогоустроительный грейдер, пробегали, постукивая, рабочие поезда.
Павлик поселился в посадках у железной дороги. Завернувшись в одеяло, спал у рельсов, и над головой катились тяжелые составы, увозившие в угольных вагонах зерно.
Иногда ночью кричала женщина, и лагерь пробуждался. Говорили об аппендиците. Мария Ивановна торопилась за врачом.
Следовало пройти мимо колодца. Часовому приказали стрелять по всякому, кто приблизится к колодцу, но часовой, предупредив, выслушивал рассказ Марии Ивановны об аппендиците и пропускал.
Мария Ивановна возвращалась с врачом, а над больной хлопотала студенточка в легком платьице.
— Возьмите мой пиджак.
— Да что вы?
Сейчас ей действительно было жарко.
Марию Ивановну отпустили в город устроить домашние дела. Мария Ивановна города не узнала: к вешалкам с пожарными крючьями на тротуарах прибавились набитые песком мешки, а улицу загораживали железные балки, скрепленные крест-накрест.
Приехав, Мария Ивановна разносила письма поэтов и астрономов женам, а перед отъездом собирала письма жен и своих дел устроить не успела.
15
Воздушное оружие.