Скворцы и Проклятые самоцветы (СИ)
- Автор: dadagi
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Скворцы и Проклятые самоцветы (СИ)». Краткое содержание книги:
Эля сначала сердито посмотрела на подругу, не находя подходящих слов, а потом все же постаралась объяснить:
– Твои брюки – это как… ну вот представь, ты чистишь апельсин, а под кожурой обнаруживаешь дольки чеснока.
Катя удивленно захлопала ресницами, не понимая столь странную аналогию.
– У нас принято, чтобы девушка выглядела как девушка. То есть чтобы ты могла поесть апельсин, если уж ты его почистила. И если уж ты так хочешь носить брюки, то и вести себя должна как мужчина…
Взгляд у Кати стал еще более непонимающим. Вася улыбнулась и добавила:
– Каждый год, зимой, на святочной неделе, проходит посвящение мальчиков в мужчины. В воины. Это обязательно. Даже если ты планируешь заниматься мирным выращиванием фиалок – все равно в семнадцать лет должен пройти испытание. Ну так вот, девушки тоже могут его пройти. Только это как… как монашество, наверное. Вступление на путь воина для девушки означает отказ от образа жизни матери. То есть уже никакой семьи. И девушки-воины носят брюки, во всех обрядах исполняют мужскую роль и берут на себя обязанности защитников.
Катя хмыкнула:
– То есть я, надевая брюки, типа надеваю униформу таких вот… валькирий?
– В некотором роде, – ответила ей Эля. – Это достаточно эпатажная выходка, ведь на путь воина в год становится две-три девушки во всей стране, а иногда и меньше… Их знают по именам. Ты же…
– Как если бы вырядилась в костюм супергероя и ходила бы так везде, – подсказала Вася.
– То есть полной идиоткой? – уточнила Катя.
Девушки ей не ответили, но взгляды были красноречивее любых слов.
– Расценивай это не как принижение своих прав, а как требование религии и культуры, – продолжила Вася. – Тебя же не удивляет, что в храмах и мечетях женщин просят надеть платки и длинные юбки? Это требования веры. Если тебе не нравится носить юбки, и ты не согласна соблюдать эти правила… знаешь, ты своим несогласием оскорбляешь многих магов.
Катя задумчиво наклонила голову. В целом, резонное заявление. Дедушка часто говорил ей, что крайне некультурно в чужом доме пытаться установить свои порядки. А Катя, по сути, как раз и находится “в чужом доме”. Она раньше не думала об этом с такой точки зрения. Тогда, получается, и ее несоблюдение каких-то традиций тоже можно рассматривать как пренебрежение порядками мира, в котором ей предстоит жить.
Катя почти интуитивно наложила на них троих заклинание против воды: они выходили на улицу. Фонтаны на главной площади еще работали, но и без них снаружи было сыро и сумрачно. Теплые деньки сменились обычной осенней погодой: мелкий моросящий дождик и противный холодный ветерок. Впрочем, по-настоящему холодно на территории школы никогда не было. Весь комплекс корпусов укрывал особый магический купол, который делал существование в Уральских горах чуть приятнее. Зимы были относительно мягкими, да и настоящей летней жары здесь тоже не бывало. Катя давно облизывалась на это заклинание: одно из самых сложных, оно позволяло создавать микроклимат на заданной территории. Разумеется, создать тропический рай в Сибири не получится – для этого нужны и чары посильнее, и мощные артефакты. Да и сил у Кати маловато – нужны либо ритуалы магической подпитки, которые школьники изучают лишь в выпускной год, либо редкие артефакты, стоящие целое состояние. Но зато ей по силам было бы “утеплить” дачный домик родителей.
По дороге шли не спеша. С последнего урока их отпустили чуть пораньше, так что до обеда было еще как минимум полчаса. Болтали, смеялись, занесли в свои комнаты сумки с книгами, но все равно в столовую пришли раньше парней: как раз к началу обеда. В такое время здесь обычно очень шумно. Катя нерешительно замерла у дверей. Около входа разгоралась какая-то девчачья ссора, вокруг скандалисток начала собираться толпа. Это удивляло: скандалили в школе редко. Если какие-то разборки между соперницами и соперниками возникали, то они решались без драк и громких криков.
Впрочем, эта ссора тоже была какой-то односторонней. Старшая девушка – курс второй, или даже третий – отчитывала первокурсницу. Катя привстала на носочки, чтобы рассмотреть получше, и очень удивилась, узнав эти смоляные толстые косы.
– Гузаль, – удивленно произнесла она.
Гузаль была очень тихой, неразговорчивой, но занималась тоже чарами, поэтому Катя ее неплохо знала. Как Эля сейчас неплохо общается с Этери – они обе изучают зельеварение, так и Белая часто виделась с этой тихой девочкой. Гузаль вплетала в косы тонкие цепочки из черненого серебра, а поверх форменного платья носила длинную темно-синию жилетку, щедро расшитую белыми шелковыми нитками. Мало кто из девушек украшал свою школьную форму этническими элементами, поэтому этот жилет Катя могла узнать из тысячи – она иногда по несколько минут рассматривала затейливый узор.
Катю в сторону отодвинула Вася. Она растолкала столпившийся народ, а вслед ей прозвучал сердитый шепот Эли:
– Куда? Там Рожнова…
Но это не остановило самоотверженную девушку. Звонким голосом она нарушила нотацию старшекурсницы.
– Что произошло?
Вслед за Васей в центр круга прорвалась и Катя. Девушку, что отчитывала Гузаль, она узнала: Бронислава Рожнова, которая меняла цвет волос так часто, что ее сложно было не заметить и не запомнить. Сейчас у третьекурсницы волосы были серебристо-белыми, а глаза им под стать – пугающего светло-серого оттенка, радужка едва угадывалась в белке глаза.
Бронислава была слабым метаморфом. То есть могла менять свою внешность, пусть делала это медленно. Эля говорила, что лицо Брониславы – острые скулы и прямой тонкий нос – полностью ее выдумка, ведь в детстве, до развития дара, Рожнова имела вполне семейные черты лица – пухлые щечки и белесые реснички.
– Что произошло? – переспросила Бронислава. – Кто ты такая, чтобы спрашивать?
Высокомерный голос, высокомерное выражение лица. Катя считала Брониславу некрасивой. Уж слишком она идеальная, отчего кажется пластиковой, да еще и эти четкие черты лица отталкивают, делают ее похожей на злую королеву. Другое дело Эля – вот вроде и нос довольно крупный, с горбинкой, и тяжелые веки делают взгляд немного уставшим, а все равно эта неидеальность делает ее еще красивее.
– Мне просто захотелось узнать, – четко заговорила Вася, – за что можно отчитывать самого неконфликтного человека из всех, кого я знаю.
Гузаль повернулась к Васе, отчего Катя отчетливо увидела – девушка плакала. Глаза стали совсем узкими, щеки блестели от слез, а на светлой коже отчетливо виднелись красные пятна. А ведь Гузаль не только самая неконфликтная, она еще и самая невозмутимая из всех знакомых уже самой Кати.
– Ты, видимо, – зло усмехнулась Бронислава, – считаешь себя в праве спрашивать у меня нечто подобное, просто потому что Воронцов за тобой волочится?
Вася, хоть никак не выразила свои чувства внешне, почувствовала себя так, будто на нее ведро помоев вылили. Об этом уже начали говорить, все же Макс и не пытался скрывать свой интерес к ней. Но до начала этой недели лишь ходили слухи, а с понедельника все уже сплетничали о личной жизни Воронцова с особым энтузиазмом, что совсем не радовало Васю. Потому что сплетничали и про нее.
– Видимо, ты наивно полагаешь, что он тебя защитит, – елейным голосом пропела она, – но ты, видимо, не в курсе, что ваш драгоценный наследничек вряд ли когда-нибудь займет должность своего отца – талантом не вышел.
– Тебе стоит сказать это мне лично, – в повисшей тишине раздался голос Макса.
Он шел с последнего факультативного занятия так быстро, что Ратмир просто махнул на него рукой и отстал. Волков же только зашел в столовую – его макушка традиционно возвышалась над толпой школьников. А вот Макс, при всей своей яркой внешности, в толпе особо не выделялся. Он парадоксальным образом умел быть незаметным, словно нарочно прячась от всеобщего внимания.
– Лично? – усмехнулась Бронислава. – А что, тебе это еще не говорили? Воронцов, который ничем не выделяется. Обычный маг в гениальной семье. Мне продолжать?
В толпе зашептались. Люди расходились, создавая круг теперь уже вокруг Брониславы и только что зашедшего Воронцова. Вася вместе с Гузаль нерешительно замерли между ними. Макс ухмыльнулся, словно ему сказали какую-то забавную чушь, а люди вокруг с вожделением смотрели на него, словно ожидали шоу.