Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828

Вторник 24 июля тоже казался обычным днем, в который ничего этакого не ожидается. Натан вечером работал в своем кабинете, когда дверь открыла Фина и сказала встревоженным голосом:

— Милый, к тебе пришла одна милая дама. Говорит, ты ее знаешь. Она очень встревожена — что-то случилось. Ты можешь принять?

— Да, конечно.

«Кто бы это мог быть, неужели Надія?»

Но нет, в комнату прошла… Любовь Виссарионовна. Вид ее был далек от обычного — идеально, безукоризненно педагогического, истинно образцового для наследования. Заплаканные глаза, слегка распухший от плача нос. И платочек в руках. Горлис даже думать боялся, что могло довести Ранцову до такого состояния. Он не просто встал при ее появлении, а вскочил ей навстречу, будто боясь, что она упадет на пол, едва переступив порог кабинета.

— Любовь Виссарионовна! Присаживайтесь. Сюда. Или сюда. Да где вам будет удобней! Что у вас случилось?

— Натаниэль Николаевич, горе, страшное горе у меня.

— Какое же горе, право. Вы прекрасно выглядите!

— Да что я, кому нужна в этой жизни старуха?

— Ну, какая же вы старуха!

— Ах, оставьте Горли, сейчас не до любезностей. Сыночек мой, Викентий, Викочка… — И она вновь начала плакать, прижав платок к и так уже припухшему носу.

— Наш Виконт? Но что же с ним случилось?

— Он задержан и арестован.

— Кем?

— Одесской полицией!

— А наш частный пристав, Афанасий Дрымов, знает?

— Да не просто знает. Он-то как раз и задерживал.

Горлис удивленно поднял брови. Однако: Виконта Викочку задержал не кто-нибудь, а сам Дрымов. Нет, ну он, конечно, тоже не ангел. И часто использует такой способ давления как помещение в «холодную» без достаточных на то оснований, а то и вообще безо всяких. Но только не в этом случае. Ведь Афанасий хорошо знает семью Ранцовых. Во-первых, ему известно, что Любовь Виссарионовна — один из свидетелей в домашнем завещании Абросимова. Во-вторых, он сам недавно просил Горлиса похлопатать о принятии Потапки, тьфу ты, то есть Прошки (и без «тьфу ты») в Ришельевский лицей, а также выспросить условия устройства Тины в Девичье училище. Дрымов знает также, что Ранцова — уважаемая преподавательница, он бы не стал ссориться без повода с педагогическим сообществом. Ну а третье — и самое главное, — Ранцовы имеют личное дворянство. Их же нельзя хватать просто так. Пристав I части города Одессы должен был иметь серьезные основания для такой меры.

А гостья тем временем разревелась по-настоящему. Натан быстро вышел из кабинета, направился в кухню. Налил в один стакан чистой воды, бросил туда полкруга лимона, как часто делали те, кто с трудом привыкал к солоноватому вкусу одесских фонтанов[52]. В другой — легкого белого вина. Не понес это в руках, а поставил на поднос, ибо к 29 годам хорошо знал, как успокаивающе действуют на женщин подобные мелкие детали бытия. Хотел уж идти. Но, подумав, еще положил меж стаканами красиво сложенную салфетку, заготовленную впрок помощницей по кухне.