На восток [litres]

Огибая Окочи, также видели отсветы нескольких прожекторов на воде и тучах. Еще дважды уклонялись от неизвестных судов, запустив и второй мотор для зарядки батареи. Плотность японских дозоров поражала. Такого видеть еще не доводилось никогда. Даже после рассвета 31 августа, оставаясь в надводном положении и придерживаясь курса на Владивосток, неоднократно видели подозрительные дымы или верхушки мачт с парусами по горизонту, но контактов избегали. Какие-то суда видели даже у скалы Лианкур, скорее всего японские дозоры, так как шли они с востока на запад.

Только миновав Лианкур, вздохнули спокойнее. Часть команды, свободная от вахты, получила время для отдыха, насколько это было возможно в заполненном грохотом работающих моторов стальном чреве субмарины. Находиться на палубе было очень опасно из-за постоянно перекатывавшихся через нее волн, хотя погода стояла тихая. Этими же волнами постоянно захлестывало низкие рубки, затрудняя проветривание вонючего нутра стальной рыбины.

Утром 3 сентября «Касатка», на которой к концу перехода отказал один из бензиномоторов, добралась наконец до Владивостока. Из-за большого износа механизмов расход топлива и моторного масла намного превышал обычный, так что в свою базу подводники вошли на буксире за дозорной миноноской. До острова Рикорда дотянули буквально на последних каплях бензина и с сильным стуком в левом еще кое-как работающем двигателе. Правый заклинил еще вчера вечером, и провернуть его не удавалось. Моторного масла для долива на лодке к этому времени уже не оставалось вовсе, а аккумуляторная батарея полностью разрядилась, пока уклонялись от внезапно появившегося японского вооруженного парохода.

До появления в крепости этой лодки никаких известий с Цусимы так и не было. В штабе флота подозревали, что японцы что-то затеяли, но не располагали никакой информацией. С приходом «Касатки» ситуация прояснилась, однако оказать немедленную реальную помощь возможности не появилось. Эскадра выйти в море не могла, так как в данный момент все корабли находились в ремонте и все еще оставались совершенно небоеспособными. Ни одного свободного быстроходного транспорта, чтобы хотя бы попытаться отправить подкрепления и дополнительный боезапас, под рукой не оказалось. Впрочем, вероятность его успешного прорыва всеми считалась невысокой. Для такого дела нужно было судно, способное тягаться в резвости с крейсерами.

До самого вечера штабы «стояли на ушах», ища и не находя выхода. Но тут, совершенно неожиданно, обрадовала инженерная служба порта. То ли опасаясь подвоха, то ли боясь сглазить, контр-адмирал Греве, уже неоднократно имевший неприятный разговор с наместником, что отнюдь не способствовало улучшению сложившихся с самого начала натянутых отношений, никому не докладывал, что работы на «Тереке» близки к завершению. А когда пришло время, не воспользовался телефоном, как делал это обычно, а лично явился в штаб флота с рапортом, что в порту уже заканчивают снаряжать по имеющимся ведомостям отремонтированный пароход-крейсер для рейса на Цусиму и срок его окончательной готовности к выходу не превышает часа. Так что если в списки что-то нужно добавить, то стоит поспешить.