На восток [litres]

Заинтересовавшись и подойдя ближе, Рожественский спросил, о чем спор, и Щербачев пояснил, что вчера, готовясь к стрельбам, службистый гальванер, проверяя электрику в кормовой башне, случайно обломил контактную группу в одном из реле, о чем сразу доложил хозяину башни. Причем тут же выдвинул интересную идею по упрощению всей цепи, которую мичман с этим матросом и реализовали до начала учений. В итоге башня не пропустила ни одного залпа, в то время как носовая дала только пять из шести запланированных.

Разгоряченный спором Шведе тут же ввернул, что этот гальванер наверняка там что-то запрещенное прятал, а не контакты проверял. Вечно вы своего Пименова выгораживаете, а он все время с Новиковым… Тот опять, наверно, брошюрку какую добыл. И ведь, стервец, не только читает что ни попадя, так еще и писать всякое непотребство начал. Меня еще в Кронштадте предупредили и статейку его в газете мне показывали.

Зиновий Петрович как-то странно улыбнулся, от чего спорщики сразу притихли, а потом сказал: «Вы эту схемку мне отдайте, с пояснительной запиской и описанием стрельб, а в башне пока ничего не трогайте. Я инженерам покажу, пусть решают. Мозг человеческий изворотлив. С перепугу и дельные вещи получаются. Адреналин, знаете ли. А что матрос читает и даже пишет, это ничего. Главное, чтоб дело свое делал. Может, лет через сто о нас с вами и судить-то будут по тому, как какой-нибудь баталер напишет. Кто знает?»

А на месте гибели катера уже начались работы. Причем имелся и результат. Нашли как сам катер, лежавший на левом борту на глубине всего четырех метров, так и утопленный пулемет, который подняли и доставили на берег. Адленберг сразу отправился туда. Спустя пару часов он видел, как вдалеке прошел «Орел», густо пачкая все еще серое небо угольным дымом.

Во Владивостоке Рожественский снова с головой ушел в бумажные вопросы. Но почти сразу пришлось провести очередное заседание Дальневосточного Военного совета, причем в еще более неполном составе. Хотя основные участники должны были успеть прибыть. Поводом для него стали некоторые весьма тревожные события.

Японцы явно перешли к активным действиям. Сначала в ночь с 24-го на 25 августа двумя крейсерами был обстрелян порт Корсаков. Появлялись японские корабли у бухты Импертора Александра и у залива Ольги. Но там они не подходили к берегу и огня не открывали, уйдя в сторону Владивостока. Позже японские миноносцы и вспомогательные крейсера видели у залива Америка и у мыса Поворотный. Имелись сведения, что под мысом Обручева они подходили к берегу, принимали уголь с пароходов и высаживали каких-то людей. Высланные туда казачьи разъезды из-за труднопроходимой местности добирались долго и никого не нашли, но видели дым далеко в море.

А вечером 29 августа, уже в который раз, пропала радиосвязь с Цусимой! В течение нескольких дней оттуда не было никаких известий, и что там происходило, никто не знал. Только когда с острова пришла посланная с депешами подлодка «Касатка», стало известно, что еще 30-го числа японцы пытались высадиться у Окочи. Их удалось отбить, но что там творится – сейчас не известно. Гарнизон малочисленный, снарядов мало, а японцы явно в претензии.