Кино, масоны и любовь [СИ]

— Вы можете ясно изложить, где у вас болит? — чуть морщась от моего крика, спрашивал Ирвин.

Капитан яхты ничего не говорил, но тоже изрядно морщился и гнал к берегу на всех парах.

Габриэлла Вареску закатывала глаза и грозилась лишиться чувств. Я держалась за левую ногу и, сначала истошно верещала, а потом сдержанно — благородно охала, не пытаясь успокоить ни одного из моих спутников.

Ирвин немедленно отнес меня на руках в машину, я закатила глаза и потихоньку стонала. Боже! Мои преподаватели в школе актерского мастерства, несомненно, поставили бы за этот этюд высшую оценку. Я выдержала гигантскую паузу, я игнорила своих спутников больше пятнадцати минут, и что самое главное, в истинности моей боли никто из них не усомнился. Браво, Габи!

И только в машине на подъезде к дому, я позволила себе, наконец, объяснить свое поведение.

— Нога, у меня ужасно болит нога! Господи, что за боль, я чуть не лишилась чувств. Стефан меня убьет, если я не смогу участвовать в дальнейшей съемке (надавим на чувство вины, мистер Брайс).

— Мисс Вареску, — Ирвин был бледен и сосредоточен, — когда это случилось? Когда вы почувствовали боль?

— Как только меня вытянули на яхту, — я всхлипывала и тоненько поскуливала. — У вас доктор на вилле есть? Мне немедленно надо к доктору.

— Успокойтесь, Габи. Стив немедленно вас осмотрит, на вилле есть любое медицинское оборудование, если что— то серьезное, мой самолет в вашем распоряжении, мы немедленно вылетаем на материк в лучшую клинику страны.

Он это серьезно? Улетать отсюда никак не входило в мои планы. Я подняла благодарные глаза на олигарха и стала стонать значительно тише и реже.

Кертис гнал как сумасшедший, и мы доехали значительно быстрее, чем спустились. Здесь Ирвин снова взял меня на руки и почти бегом принес в дом. Положив на удобный диван в одной из гостиных, он куда — то умчался.

Я лежала и соображала, что делать дальше. Нога — левая? Вроде левая. Где говорить, что болит — щиколотка, колено, лодыжка? Лодыжку показывать чужому мужику не хотелось, щиколотка — слишком низко, я остановилась на колене.

Я точно читала, что растяжение связок не может диагностировать ни один врач, но зная должность своего объекта и его возможности, я стала сомневаться в своем блефе. Колено, щиколотка, колено, щиколотка? Вроде в колене должна скапливаться какая — то жидкость? Пускай будет щиколотка.

И вот, ко мне уже бежит Ирвин в компании с блондином атлетом.

— Стив, немедленно осмотри мисс Вареску. Делай все, что нужно, я распоряжусь насчет самолета.

— Не надо самолета, — торопливо закричала я. — Я … мне… уже намного лучше. Боль отступила.

Я подняла честные — честные глаза на Ирвина. Блондин решительно уселся на стул возле меня, растер руки и произнес:

— Где болит, мисс Вареску?

— Нога…левая… внизу…, — несчастная актриса вздыхала и кусала губы.

Руки доктора аккуратно взяли мою ногу и попробовали согнуть стопу. Я истерично заверещала.