Кино, масоны и любовь [СИ]

Мы вышли на большую крытую веранду, вчера приветливо сияющую разноцветными огоньками. Она была красиво увита зеленью, полы, как, наверное, и везде здесь, покрыты итальянским серо — голубым мрамором, в мраморных же вазах и вазонах размещались декоративные растения, радующие глаз своей яркостью. Вероника подвела меня к добротному большому обеденному столу, благо место позволяло, и, увидев, что он пуст, всплеснула руками.

— Они ничего не принесли. Я пойду, скажу Луиджи, чтобы вам принесли поесть. Присаживайтесь, госпожа Вареску, я быстро.

— Подожди, Вероника, а как же мистер Брайс? Мне, наверное, будет лучше подождать его?

Она звонко рассмеялась:

— Мистер Брайс — ранняя пташка, он уже давно позавтракал и сейчас работает у себя в кабинете.

Она убежала.

Когда ж он спит — то? Какие мы все рабочие— рабочие, деловые — деловые. Немудрено, что все другие чувства атрофировались. Может он, просто не уверен в себе как мужчина? С таким— то графиком! Боится облажаться— точно. Гм — мм, но агрегат — то работает, в этом я убедилась. Меня посетила обида: пригласил и бросил на произвол судьбы, поручив слугам. Он что серьезно вчера воспринял мои слова, что мне достаточно общаться с Кертисом? Придется его сегодня в этом разубедить. Мало ли, что я ляпнула?

Я увидела торжественный выход. Впереди шел маленький чернявенький человечек в костюме повара, коим, наверное, и являлся, а за ним шествовала целая процессия — несколько мужчин и женщин, все с сосредоточенными и деловыми лицами и с разными по размеру блюдами, тарелками, бокалами и бутылками.

Они считают меня алкоголичкой? Думают, что я буду пить вино на завтрак? Процессия приблизилась, и все, молча и споро, принялись выгружать принесенное на стол. Лишь итальянец, поставив свое блюдо под крышкой передо мной, решился вступить в беседу:

— Я — Луиджи, личный повар мистера Брайса. Я очень рад вас видеть здесь, мисс Вареску. Я и вся моя семья очень любим фильмы с вашим участием. Вы наша любимая актриса. И я, наконец, рад, что такой тонкий и чуткий человек оценит кухню Луиджи.

Он, жестом фокусника, снял крышку с того блюда, что принес, и я увидела свежие устрицы и половинки лимона и лайма. Закатив глаза, я мысленно застонала. Устрицы на завтрак! Я явно была не готова к такому гурманству. Окинув взглядом стол, я застонала громче — про себя, конечно. Не могла же я разочаровать всех этих людей! Никто не расходился. Поставив вынесенное на стол, они просто отошли в сторону и продолжали стоять, глядя на меня и улыбаясь.

А стол был заставлен вазами со всевозможными фруктами, несколькими изящными блюдами с тостами, мясной и сырной нарезкой. Три графина свежевыжатого и разного по цвету сока, истекали капельками конденсата. Тут же пристроились две бутылки вина — красного и белого. Я хмыкнула — вино было дорогим и уже открытым для дегустации, поэтому, если я от него откажусь, думаю, что кто — то не позволит портиться такому ценному продукту. А также на столе пристроились знаменитые сладости итальянской кухни, которые я не ела уже очень давно— тирамису с листиком мяты, панна — котта с клубникой и морковный кекс, щедро посыпанный сахарной пудрой.