Владимир Крючков. Время рассудит
- Автор: Житнухин Анатолий Петрович
- Год: 2016
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-03908-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Владимир Крючков. Время рассудит». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
[Адаптировано для AlReader]
В последующие годы Калугин упорно, по личной инициативе, имитируя активную деятельность, занимался делами, которые руководство ПГУ закрывало ввиду их явной бесперспективности. Усилия на ведение таких дел затрачивались большие — успехов, как и следовало ожидать, не было. Весь сложный механизм Управления «К», нацеленный на выявление агентуры противника и пресечение вербовок наших сотрудников, работал вхолостую, а число предателей, как выяснилось в первой половине 1980-х годов, тем временем увеличивалось. При этом Калугина распирали непомерные амбиции — он, не скрывая, претендовал на пост заместителя начальника ПГУ и рассчитывал в дальнейшем подняться ещё выше.
Но не только это вызывало у Крючкова неприятие. Калугин при любом удобном случае любил подчеркнуть свою политическую «непорочность» и идейную убеждённость, не прочь был «козырнуть» на рабочих совещаниях знанием решений высоких партийных инстанций. И в этом просматривалось двуличие, которое полностью проявилось в 1987 году, когда Калугин передал через А. Н. Яковлева письмо Горбачёву, в котором огульно критиковал КГБ и излагал своё видение реформирования всей системы государственной безопасности.
Путём анализа и сопоставления многочисленных фактов постепенно вырисовывались и улики. Хотя неопровержимых доказательств всё ещё не было, Андропов и Крючков в 1980 году приняли решение перевести Калугина из центрального аппарата в территориальное, Ленинградское, управление, чтобы свести риски и возможный ущерб к минимуму.
Перейдём к финалу: в 2002 году Московский городской суд заочно признал Калугина виновным в государственной измене и приговорил его к пятнадцати годам лишения свободы в колонии строгого режима. Так была поставлена закономерная точка в оценке личности одного из столпов «демократической оппозиции» в СССР в годы перестройки.
Но и после этого Калугин продолжал публиковать в США душещипательные «разоблачения» деятельности КГБ СССР и утверждать, что Крючков сводил и продолжает сводить с ним «личные счёты».
Подобные высказывания Калугина всерьёз давно никто не воспринимает, хотя лишний раз не мешает напомнить читателю, что Крючков, давая оценку тому или иному сотруднику КГБ, ориентировался всегда и прежде всего на результаты его служебной деятельности, а не на свои личные симпатии или антипатии. Служба — прежде всего. Таким принципом он руководствовался и в оценках сотрудников ставил во главу угла их профессиональные качества. Примеров тому немало, приведём один, пожалуй, наиболее показательный.
Когда Крючков был выдвинут на должность председателя КГБ, встал вопрос о том, кто возглавит ПГУ. Остановились на кандидатуре Л. В. Шебаршина — профессионального разведчика, имевшего большой опыт работы в зарубежных резидентурах и центральном аппарате. Однако по целому ряду принципиальных вопросов взгляды Леонида Владимировича резко расходились с позицией Крючкова, что тем не менее не стало препятствием для его высокого назначения. Например, Шебаршин поддерживал идею Калугина (тогда инициативы предателя многие принимали за чистую монету) о департизации и деполитизации КГБ.
Выступал Шебаршин и за выделение разведки в самостоятельную структуру, независимую от Комитета госбезопасности. Мотивировал он эту идею спецификой разведывательно-оперативной деятельности, удалённостью объектов разведки от Центра, а главное — её непричастностью (по мнению Шебаршина) к «репрессивной деятельности органов госбезопасности» в 1930-е годы. Выведя разведку из системы правоохранительных органов, к которой относился КГБ, считал он, можно было оградить её от оголтелой критики правых сил в настоящем и будущем.
Это предложение Шебаршина обсуждалось летом 1989 года на заседании Коллегии КГБ СССР, но оно было отвергнуто подавляющим большинством членов руководящего органа Комитета госбезопасности. Успехи в борьбе с противником будут гораздо эффективнее, — подчёркивалось на Коллегии, — если все оперативные, чекистские силы собраны в один кулак, если работа идёт в едином сплочённом коллективе профессионалов-единомышленников. При этом значительно экономятся и финансовые ресурсы.
Добавим также, что дискуссии в КГБ по этому вопросу для «правых сил» не были большим секретом. Более того, они их подогревали со стороны, так как вполне обоснованно считали, что выделение разведки в самостоятельную организацию может стать крупным шагом на пути к развалу всего КГБ, что было их «голубой мечтой». Естественно, Крючков это прекрасно сознавал. Понимал он и то, к чему может привести деполитизация важнейшего политического инструмента государства. Кстати, основная линия внешней разведки КГБ так и называлась: «ПР» — политическая разведка.
Напрашивается вопрос: правильно ли поступил Крючков, назначив начальником ПГУ человека, чьи взгляды противоречили его убеждениям? Одни говорят, такое кадровое решение делает ему честь, другие полагают, что он совершил серьёзную ошибку. Впрочем, читатель вправе сам делать выводы…
В кадровой политике Крючков руководствовался одним важным принципом: главный источник кадрового пополнения ПГУ — территориальные органы госбезопасности, в первую очередь управления КГБ союзных республик, в составе которых, наряду с Московским и Ленинградским управлениями, действовали собственные подразделения внешней разведки. Территориальные органы стали и школой, и своеобразным фильтром для многих сотрудников Центра и зарубежных резидентур. Такому принципу подбора кадров он не изменил и на посту председателя КГБ, справедливо полагая, что работа «на земле» является важным фактором проверки профессиональной годности человека и правильного формирования его мировоззрения.
Как убеждённый коммунист, Крючков в своей работе опирался на партийную организацию. И это была не просто дань времени — за этим стояла его вера в широкие возможности партийного коллектива, способного не только поддержать достойного человека, но и спросить, если потребуется, с коммуниста любого ранга за отношение к порученному ему делу. А то, что партийная организация представляет реальную силу, он понял ещё в военные и первые послевоенные годы в Сталинграде, сначала — восстанавливая родной город, затем — очищая его от преступных элементов.
Партийная организация центрального аппарата наряду с Коллегией Комитета госбезопасности являлась важным рычагом развития коллегиальных начал в работе Комитета, осуществления контроля за деятельностью председателя и других его руководителей, предупреждения с их стороны нарушений социалистической законности, субъективизма, принятия неправомерных решений.
Следует обратить внимание, что мы ведём речь о роли в партийной жизни важнейшего звена КПСС — первичной партийной организации. Даже в 1980-е годы, когда деятельность верхушки партии и партийной номенклатуры на местах выхолащивалась, а порой и приобретала характер, чуждый самому смыслу существования КПСС, вступала в конфликт с настроениями основной массы членов партии, противоречила интересам советского народа, большинство первичных парторганизаций не сложило оружия, проявляло верность своему предназначению.
Вот почему Крючков был убеждённым противником идеи департизации органов госбезопасности, разговоры о которой стали подниматься в Комитете в конце 1980-х годов. Как и везде в стране, нашлись в КГБ и искренние поклонники этой идеи, и те, кто пытался подстроиться под веяния времени, руководствуясь карьерными соображениями. События августа 1991 года прояснили позиции большинства из них. При этом отметим, что Крючков задолго до этих событий уже чётко представлял, кому из руководящего состава Комитета можно доверять, кого можно привлечь к подготовке ГКЧП и кого не следует посвящать в замыслы по спасению Советского Союза.