Владимир Крючков. Время рассудит

Интересна одна особенность, подмеченная Черкашиным и описанная в его книге «В поисках агента», созданной в сотрудничестве с Г. Файфером: «Сотрудники разведки часто могут думать, что только благодаря их усилиям люди становятся агентами, но правда заключается в том, чтобы найти лиц, которые хотят, чтобы их завербовали» (курсив мой. — А. Ж.). Это касается как агентов, завербованных в стане противника, так и советских граждан, перешедших на сторону западных спецслужб.

В подавляющем большинстве случаев предатели мотивировали свои действия политическими убеждениями, нежеланием работать на «коммунистический режим». Но «идейных» изменников Родины на самом деле можно пересчитать по пальцам. За попытками придать измене политический окрас стояли в основном шкурные интересы, очевидные для западных спецслужб.

Как тут не вспомнить Сталина, который подчёркивал ещё в довоенное время: «Наши провалы в большинстве своём происходят из-за отсутствия идейности. Мы, подбирая своих людей, должны основательно прощупать идейность и преданность их».

Проблема предательства в советское время имела и ещё одну сторону: в большинстве случаев наступал час расплаты за измену Родине. А кара, как правило, была суровой — расстрел (не будем говорить о тех, кто, избежав наказания, жил в постоянном ожидании возмездия и чаще всего топил свой страх в вине). По воспоминаниям Черкашина можно судить, насколько тяжёлые чувства одолевали разведчиков, когда им приходилось под благовидными предлогами сопровождать выявленных «кротов» в Москву — где тех ждала почти верная смерть. Виктор Иванович описывает случай, когда ему довелось отправлять из Вашингтона подполковника Валерия Мартынова, возглавлявшего линию «X» (научно-техническая разведка) вашингтонской резидентуры КГБ. Поводом для внеочередной «командировки» Мартынова на Родину послужила якобы возникшая необходимость сопровождения до Москвы другого разведчика — Виталия Юрченко, попавшего при неясных обстоятельствах в руки ЦРУ и сбежавшего из-под наблюдения американцев. Но на самом деле это был только предлог: подлинная причина откомандирования заключалась в получении достоверных данных о том, что Мартынов пошёл на предательство и стал агентом американских спецслужб.

«Прибыв в аэропорт, автобус без каких-либо препятствий подъехал прямо к самолёту. Уезжавшие стали прощаться. Ко мне подошёл Мартынов, чтобы пожать мне руку. В это время я стоял к нему спиной, его не замечая. Елена (жена Черкашина. — А. Ж.) среагировала быстро. Её что-то подтолкнуло, она подошла ко мне и потянула меня за руку.

— Валерий Фёдорович хочет тебе сказать до свидания, — сказала она.

Я повернулся, чтобы пожать ему руку, и — как делают воспитанные люди — посмотрел ему прямо в глаза. Елена и я отдавали себе отчёт в том, что Мартынов — уравновешенный и милый человек, которого мы любили, — летит навстречу своей смерти. Этот случай был самым тяжёлым за всё время моей работы в разведке. Должен ли я был так поступать, исполняя свой воинский долг? Я считаю, что да — должен был. Мартынов был предателем, американским шпионом. Кто-то обязан был его остановить, чтобы он не нанёс дальнейшего ущерба Советскому Союзу.

…Спустя десять часов самолёт благополучно приземлился в аэропорту «Шереметьево-2». Мартынов был арестован, как только он вышел из самолёта, и сразу был доставлен в Лефортовскую тюрьму»[114].

Валерий Мартынов за измену родине был осуждён и расстрелян. А как сложилась дальнейшая судьба человека, которого он «сопровождал»? Мы задаёмся этим вопросом не ради праздного любопытства — «дело Юрченко» (назовём эту историю так) в своё время получило широкий международный резонанс.

Полковник Юрченко за три месяца до того, как ступил на московскую землю вместе с Мартыновым, внезапно исчез в Риме и вскоре объявился в США, где с ним соответствующую работу проводили сотрудники ЦРУ и ФБР. Спустя некоторое время он неожиданно пришёл в жилой комплекс советского посольства в Вашингтоне. По версии Юрченко, он был захвачен американцами после сердечного приступа, который случился с ним в Риме, и был в бессознательном состоянии вывезен в США. Находясь в неволе, он якобы делал вид, что готов к сотрудничеству с ЦРУ, а параллельно собирал ценную информацию.

Что было на самом деле, до конца установить так и не удалось. Но в любом случае им был допущен ряд серьёзных прегрешений, что отмечал и Крючков, который лично разбирался в этом запутанном деле. Однако Юрченко не был наказан, более того, ему был вручён знак «Почётный сотрудник госбезопасности», которым он был награждён ещё до поездки в Италию. Позицию Крючкова — «вместо того чтобы добивать споткнувшегося, нужно протянуть ему руку» — можно считать продолжением перехода (начало ему положил Андропов) к более гуманному отношению к сотрудникам, совершившим недопустимые проступки в служебной деятельности или личном поведении, к смягчению мер наказания для них. Подобная практика распространялась также на всех советских граждан, в том числе и диссидентов, нанёсших ущерб государству, и «подпольщиков», вроде тех, кто окопался в институте Богомолова.