Зарубежный детектив

— Ничего, он ночами работает.

Делла Стрит прозвонилась и сообщила шефу:

— Сержант сыскной полиции Хоулком на проводе.

Перри Мейсон поспешил к телефону и, ухмыляясь, снял трубку.

— Слушайте, сержант, — произнес он, — у меня для вас кое-что есть. Всего я вам сказать не могу, но кое-что выложу… Да, отчасти профессиональная тайна, и ее-то я не могу вам открыть. Полагаю, мне известны обязанности адвоката, а также его права и ответственность. Долг адвоката — сохранять тайны своих клиентов, но не покрывать преступления. Сокрытие улик не входит в его обязанности. Он может хранить в тайне то, что ему сообщает клиент, если это сообщение необходимо для подготовки дела или вытекает из совета, каковой он дает клиенту.

Мейсон на минуту замолк и нахмурился, слушая доносящийся из трубки крик. Затем примирительно произнес:

— Хорошо, хорошо, сержант. Успокойтесь. И вовсе я не читаю вам лекцию по праву, я просто хочу, чтобы вы поняли то, о чем я намерен вам сообщить. А именно — я только что выяснил, что около двадцати пяти минут восьмого какая-то женщина подъехала к дому Клинтона Фоули на такси в шашечку с парковым номером 86-С. Женщина пробыла в доме от пятнадцати до двадцати минут. Она забыла в такси носовой платок. Этот платочек, несомненно, является вещественным доказательством. В настоящее время он у меня. Я не вправе открыть вам, как он у меня оказался, но он тут, и я намерен переправить его в главное полицейское управление… Хорошо, можете за ним прислать, если вам так угодно. Меня не будет, но в конторе останется моя секретарша Делла Стрит, она отдаст платок… да, водитель, безусловно, сможет его опознать… Могу сообщить вам только то, что женщина, приехавшая в такси, выронила платочек или забыла его в машине, а водитель его нашел. Позже платок попал ко мне, каким путем — этого я сказать не могу… Нет, черт возьми, не могу… Нет, этого я вам не скажу… Мне наплевать, что вы там считаете. Я знаю свои права. Этот платок — вещественное доказательство, и вы имеете на него право, но все сведения, что я получаю от клиента, не подлежат разглашению, и вам не вытянуть их из меня никакими повестками на свете.

Он шмякнул трубку на рычаг и бросил платочек Делле Стрит.

— Пусть полицейские, когда явятся, — сказал он, — получат от вас вот это, обворожительную улыбку и больше ничего. Ни слова о том, что знаете.

— Что же все-таки произошло? — спросила она.

Перри Мейсон посмотрел на нее твердым взглядом.

— Раз вы так настаиваете, — ответил он, — то знайте: нынче вечером Клинтона Фоули убили между половиной восьмого и восемью.

Поль Дрейк беззвучно присвистнул.

— С одной стороны, ты меня не удивил, — заметил он, — а с другой — удивил. Когда я впервые услышал про полицейские сирены, я подумал, что, возможно, произошло убийство. Но потом, поглядев, что ты вытворяешь, я решил, что даже ты не станешь так рисковать по мокрому делу.

Делла Стрит посмотрела — но не на Перри Мейсона, а на Поля Дрейка.

— Неужели так плохо, Поль? — спросила она.