Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Дом Добровых, со всеми своими коврами, книгами, цветами, хрусталем, мировыми темами, спорами, именами и разговорами — царство элоев (пока еще не только танцующих, а еще работающих).
Обеды, чай, завтраки и внеочередные всякие сливки, кефиры, квасы из экзотического гриба в сладком чае, — все это незримо, неслышно, опрятно готовится, подается, убирается морлоками[187] нижнего этажа — Настасьей, Леночкой, Юзефой, и несколькими безымянными текучего состава, кого пригревает не только верхний этаж, но и подвал (кухня и комнаты с окнами на улицу и во двор).
Там они как-то беспрерывно что-то варят, жарят, приготавливают, разогревают, прихолаживают льдом. Только эти морлоки пока еще не догадываются — есть элоев и даже дружественные к ним, утепленные человечностью семьи доктора Доброва.
В доме Добровых нет ни некрасивой «случайной» вещи — начиная со стола, где каждая чашка красива как цветок (и все разные; хозяйка дома не любит сервизов — они заполняют огромный буфет), каждая хрусталинка «Баккара» — и кончая служебными бытовыми вещами в кухне. А мебель — книжные шкафы, диваны, ковры и все в доме — все такое добротное, красивое, удобное, каждая вещь драгоценного набора.
Четверг в Успенской церкви (в Успенском переулке на М. Дмитровке, рядом с владением Косаговской, где стоит домик с мезонином, в котором живет Надежда Сергеевна Бутова и Вавочка и в котором я жила до операции) — в церкви с Вавочкой и Михаилом Владимировичем. Михаил Владимирович, очень бледный от духоты или от усталости, прислонился виском к темной кованой железной двери церкви у выхода и закрыл глаза. Голова его, черты лица, выражение — напомнили что-то древнее — мученическое — из первых веков христианства. С него можно было бы писать мученика, пророка, Христа, если бы было принято изображать Христа похожим на еврея. Обычно его пишут более светлым и общенациональным. Облик Михаила Владимировича очень напоминает Иоанна Крестителя Александра Иванова[188]. Вавочка как-то нарисовала Иоанна Крестителя — он похож на Михаила Владимировича, сходству с Крестителем на картине Иванова мешают волосы, вместо гривы на картине совершенно гладкая прическа.
В Страстную Пятницу с Шурочкой в Храме Христа Спасителя (у Пречистенских ворот, которых нет). Раньше по кольцу бульваров в Москве была стена — меньше, т. е. ниже Кремлевской, но крепкая и массивная с воротами на площадях. После 1812 года и пожара Москвы — стены этого кольца убрали, а с ними исчезли и ворота. Так называются до сих пор воротами — просто площадь, на которой след ворот простыл больше ста лет тому назад.
Нас поразило великолепное мистериальное зрелище «Танца со свечами», как определила Шура, сложные ритмические, с поклонами, передвижения крест-накрест, вокруг и всячески — хождения множества священников с зажженными очень высокими свечами, как факелы. Священники со свечами с головы до ног были залиты золотом, широкими золотыми — до полу — одеждами из золотой парчи и их золотые митры сверкали драгоценными камнями. Кроме священников в митрах и золотых дьяконов (больших, с гривами волос), было много юношей, также с большими свечами, которые стаями, ходили и кланялись — ритмично, плавно, очень стройно без суеты и путаницы. Все юноши отобрано красивы, как рынды царей в старину.
Прекрасный хор, тысячи молящихся, золото, золото, драгоценные камни, множество огней — люстры, лампады, свечи, огни и отсветы огней в золоте, серебре, в камнях и в разноцветных стелах. Великолепное зрелище. Язычество! О Христе как-то и не вспоминалось, хотя вся служба была посвящена Ему, и имя Его повторялось все время.
В субботу у Заутрени в маленькой церквушке Арбатского переулка с Шурочкой, Елизаветой Михайловной, Полиной и Розой Дунаевскими (Роза сестра Полиночки — ее фамилия — Волга). Я еще без руля и без ветрил, как в челноке без паруса и весел. Дни солнечные, я здорова, но тоска от междупланетного положения между небом и землей. Шурочка и Елизавета Михайловна берегут меня как какое-то сокровище, а я места себе не нахожу от печали и сказать об этом нельзя.
За светлым, громадным чайным добровским столом и весь вечер после чая — говорили об искусстве, творчестве, о картинных галереях и коллекциях у нас и за границей, о художниках прошлых веков и современных.
Интересно и много рассказывал о Париже и его художниках Федор Константинович Константинов, художник с золотыми волосами и большой золотой бородой. Были еще художники — Федя Богородский[189], футурист. Признает стихи только Маяковского. Нервный, длинноволосый, некрасивый, с твердыми и матовыми (без взгляда) глазами. Невысокий, тонкий, со стальными мускулами, очень сильный. После войны окончит университет, и только после университета — займется живописью всерьез, на всю жизнь. На днях привезет законченный портрет Шуры. Презирает «буржуазную культуру». Говорят, что он талантлив, это возможно, но я не хотела бы, чтобы с ним дружили близкие мне (ну, братья и их друзья) — ни молодежь, ни девушки. Лучше — подальше (в жизни).
187
…царство элоев <…>убирается морлоками… — Герои произведения Герберта Уэллса «Машина времени» морлоки — потомки рабочих, обитающие в подземном мире и обслуживающие машины, элои — потомки прежней элиты общества, слабые, хрупкие существа, совершенно не приспособленные для труда.
188
…напоминает Иоанна Крестителя Александра Иванова. — Персонаж полотна «Явление Христа народу» A.A. Иванова. «Голова Иоанна Крестителя» — один из множества этюдов к этой картине, хранящихся ныне в Русском музее.
189
Федя. — Федор Семенович Богородский, художник (1895–1959). С 1914 по 1916 г. учился в Москве в студии М.В. Леблана, проходя одновременно курс наук на юридическом факультете Московского университета. В эти же годы был артистом эстрады и цирка, писал стихи, а с 1916 г. находился на военной службе. Увлекшись футуризмом, близко знакомится с Хлебниковым и Маяковским. В 1924 г. закончил ВХУТЕМАС (мастерская Архипова), в 1925 г. входил в группу «Жар-цвет». Впоследствии действительный член Академии художеств СССР, лауреат Сталинской премии (1946).