Новенькая для дикого. Закрытая школа.

Не принимая во внимание начавшуюся тахикардию, подхожу к ней.

— Я стучала, стучала. Толку ноль, - рассказываю.

— Может ушла в туалет? - залегает у Алёны на лбу складка.

Не буду требовать, чтобы убрала свои ноги из под его головы.

Были же причины.

— У тебя были причины? - безэмоцианально произношу.

— А? - в начале не доходит, но стоит мне показать пальцем на ходячую, но теперь лежачую проблему, её озаряет.

— Ах. Да. Были. Я пыталась положить подушку и отойти, но он почему-то застонал. Пришлось вот так.

— Хорошо, - верю я.

— Может приведём его в чувству?

— Может в начала посмотрим, что с раной? - выносит здравое предположение Алёна.— Мы его трогаем, но..можем сделать хуже.

— Да. Ты права, - приседаю.

Дыкий дышит прерывисто.

Хлопаю его по щекам.

Парень беспокойно дёрнулся, но глаза не открыл.

— Дёрни его за волос.

— Что? Таки хочешь зелье сварганить?

— Делай, как говорю.

Возведя глаза к потолку, Алёна всё же выбирает один волос и дёргает его. Но у Артём никакой реакции.

— Не притворяется, значит, - подцепив футболку, аккуратно тяну её вверх, обнажая торс дикого.

— У него кровь. Кровь можно симулировать? - выбрасывая «биоматериал», фырчит Колесникова.

— Или думала он бутафорскую налил бы на себя?

Но я уже увидела у нижних рёбер то, что пустило сноп мурашек по телу...

— Д-действительно не прит-творяется, - нервничает Алёна, увидев то, с чего не свожу глаз - я.

Прикасаюсь к загорелой коже, чтобы немного повернуть Артёма.

Обнаруживаю, что весь его бок синий.

Мелкие царапины по всему животу.

И бог знает где ещё, имеются гематомы.

Что же с ним случилось?

Где он был?

И кто мог так сильно ему навредить?