Адмирал Лазарев

Союзники не потеряли ни одного корабля. Их потери убитыми и ранеными составили от 600 до 800 человек. По другой оценке, всего было «убито 174 человека, ранено 475, итого 649»{279}.

Среди раненых оказалось 18 офицеров, в том числе шесть с «Азова». В частности, лейтенанту И. П. Бутеневу, совершившему в 1822–1825 годах кругосветное плавание на фрегате «Крейсер» под командой М. П. Лазарева, ядром оторвало по плечо руку.

П. С. Нахимов, командовавший батареей на линейном корабле «Азов», потом писал своему другу и однокашнику по морскому корпусу: «Я не понимаю, любезный друг, как я уцелел. Я был наверху, на баке, у меня было 34 человека, из которых шестерых убило и 17 ранило, меня даже и щепкой не тронуло»{280}.

После сражения союзный флот оставался в Наваринской бухте до 26 октября.

Контр-адмирал Л. П. Гейден за это сражение 9 ноября 1827 года был пожалован в вице-адмиралы и удостоен ордена Святого Георгия 3-го класса.

За свой подвиг в Наваринском сражении линейный корабль «Азов» впервые в истории российского флота «в честь достохвальных деяний начальников, мужества и неустрашимости офицеров и храбрости нижних чинов» был награжден кормовым Георгиевским флагом. Таким образом, лазаревский «Азов» стал первым русским кораблем, удостоившимся гвардейского отличия.

Торжественная церемония, проходившая на Мальте 23 марта 1828 года, и ее великолепие надолго запомнились очевидцам. Вот как описывает это событие один из них: «Около десяти часов утра красивый рейд Ла-Валетты был покрыт парадными гребными судами, принадлежавшими генерал-губернатору и другим членам правительства острова Мальты, шлюпками английского адмирала со своими капитанами и командиров российских военных судов, и все они с большим великолепием отправились на корабль «Азов» для поздравления Гейдена по случаю торжества.

Адмирал и генерал-губернатор были приняты с известными почестями и салютами; реи «Азова» унизаны были людьми, а офицеры и команда одеты были в свои красивые мундиры и кивера. По окончании церемониальных визитов торжественное молебствие по обрядам греческой церкви отслужено на шканцах, Георгиевский флаг принесен был с большою почестью и освящен отправлявшим службу священником, причем офицеры и команда корабля произнесли клятву защищать его до последней минуты жизни, ибо флаг этот не может быть сдан неприятелю. Стены, укрепления, вершины домов и купола церквей в Валетте были улеплены зрителями в праздничном платье.

Вдруг реи всех судов российской эскадры покрылись людьми, Георгиевский флаг начал извивать складки шелковой ткани своей над кормою «Азова»; 500 пушечных выстрелов раздирали воздух громом великолепного салюта, корпуса кораблей и в скорости самые реи потонули в облаках белого дыма; люди, бывшие на бом-брам-реях[54], казались в самом деле висящими в облаках; 10 000 раз эхо Валетты и Коттореро повторяло раскаты пушечного грома. Затем последовала мертвая тишина, покуда батареи всех крепостных линий Мальты вместе с пушками английских военных судов не заплатили в свою очередь долга почтения. Весь народ был в высшей степени в восторге; махание платками, радостные крики тысяч придали еще более торжества этому празднеству.

Снова заговорили пушки корабля «Азов» в знак признательности за [оказанную] честь… потом звуки победной музыки нескольких военных хоров последовали за ревом пушек. Никогда не забуду я этой сцены…»{281}

А вот запись от 23 марта 1828 года церемонии награждения 12-го флотского экипажа на корабле «Азов» Георгиевским флагом, сделанная во флагманском шханечном журнале плавания эскадры Л. П. Гейдена: «…В половине третьего часа начальствующий эскадрой г. вице-адмирал и кавалер Гейден, начальник штаба г. контр-адмирал и кавалер Лазарев 2-й вышли из каюты, и по приказанию их вынесен флаг и вымпел в сопровождении экипажного адъютанта и офицера корпуса штурманов, четырех унтер-офицеров; по поставлению стола с новожалованным флагом и вымпелом на указанное место обер-аудитор Алексеев читал грамоту на вновь пожалованный Георгиевский флаг и вымпел государем императором 12-му линейному экипажу и воинский артикул из законов Петра Великого. По окончании чтения артикулов… священник начал богослужение на освящение флага и вымпела, по освящению же оных читано клятвенное обещание, и все предстоящие генералитеты, штаб- и обер-офицеры и нижние чины произносили [его] вполголоса. По окончании присяги посланы были люди по реям и, подняв новожалованный Георгиевский флаг, прокричали три раза «ура!», [после чего] салютовали от нас из всех орудий, а с прочих судов нашей эскадры по 21 выстрелу. Вымпел же отослан был на английский вице-адмиральский шлюп «Тальбот» с мичманом Истоминым 1-м, на коем в три часа подняли оный на грот-брам-стеньге[55]. При поднятии салютовано было со всей английской эскадры военных судов, неаполитанской шхуны и крепостей…»{282}