Чан Кайши

У Чаошу был единственным из членов руководства, который знал западноевропейское и американское право, а это было особенно важно в условиях подъема антиимпериалистического движения в стране.

По мере того как позиции Чан Кайши в гоминьдановской верхушке все более укреплялись, становились заметны трения между ним и военным министром Сюй Чунчжи. В разговоре с Блюхером Чан даже как-то высказал недовольство генералом Сюем, заметив, что Сюй — человек, «с которым вы, работая десять лет и считаясь его другом, на одиннадцатом году можете оказаться выброшенным им из круга своих друзей и оказаться дураком (так в тексте. — A. IL)». Командующий Кантонской армией, много лет покровительствовавший Чану, становился явно не нужен ему, тонкому интригану и далеко не посредственному политику. Более того — мешал ему, стоя на пути к высшей власти.

И тут огромную помощь Чану оказал Бородин: будучи абсолютно убежден в прокоммунистических настроениях Чана, он полностью поддержал его в подковерной борьбе с Сюем. В отличие, кстати, от Блюхера, который, при всем уважении к Чан Кайши, настаивал на поддержке генерала Сюй Чунчжи как военного руководителя. По словам хорошо осведомленного члена руководства КПК Чжан Готао, «дело было передано на усмотрение Москвы, которая отвергла точку зрения Галина (то есть Блюхера. — А. П.)». Последний выехал в Москву.

А советские представители в Китае поставили вопрос об увеличении «дивизии Вампу и, если позволят обстоятельства и силы довести ее к 1 января 1926 г. до 20–30 тысяч[28]… Если это удастся сделать, то в руках гоминьдановского правительства будет армия, которая совершенно свободно сможет угрожать долине р<еки> Янцзы». Примерно в то же время Политбюро ЦК большевистской партии приняло решение выделить до 1 октября 1925 года на формирование в Кантоне двух новых дивизий и перевозку для них вооружения 477 тысяч рублей. То есть с помощью советских товарищей Чан продолжал наращивать силы.

Он все больше нравился русским своей левизной. Тем более что после того, как двадцать его курсантов остались лежать у моста в Шамянь, сраженные пулями англичан, его антиимпериализм достиг апогея. Дневник Чана в то время буквально запестрел антибританскими записями (они прекратятся только после 7 сентября 1926 года, вскоре после взятия его войсками, участвовавшими в Северном походе, города Ханькоу на реке Янцзы). «Идиоты и варвары англичане считают китайцев мусором и бессмысленно уничтожают их», — написал он 23 июня 1926 года, выплескивая свою ненависть на страницы дневника. И с тех пор в течение 77 дней почти каждую запись начинал с проклятия англичанам: «Надо убить всех английских врагов… Я вас убью, английские враги!» и т. п. Общее число записей — 494(!).