Опасная седина монет

— Очевидно, очевидно… — проворчал Корозов. — Я не оперативник, но кое-каким чутьем тоже обладаю. Говорил же тогда и сейчас говорю: надо брать Папу, нечего тянуть!

— К сожалению, стрелок мертв и подтвердить не может, что выполнял заказ Дусева. Есть только косвенные улики, — развел руками Аристарх, — был раньше замечен в окружении Папы.

— Ну, этого достаточно! — сказал Глеб упругим голосом.

— Нет. Этого пока недостаточно, — возразил Аристарх.

— А эти трое, которых ты ночью накрыл?

— Один из них, уверен, скоро заговорит. Ваня Кот. У него нет выбора. Его Дусев под стволы поставил, а мы даем шанс выжить. Ему, конечно, страшно давать показания против Папы, но он зреет для этого. Дело должно сдвинуться с мертвой точки. А тебе напоминаю: будь осторожен. Сейчас Дусев может быть особенно опасным. Он не дурак, скоро узнает, что попал в капкан с Ваней Котом, поэтому спешно станет заметать все следы, и действия его могут быть совершенно непредсказуемыми. Не бравируй своей смелостью, это ни к чему. Я пока не могу понять причины его агрессии против тебя и твоей жены, но доколе мы этого не узнаем, тебе надо быть начеку!

Дверь отворилась, и вошла Ольга — стройная, элегантная, в желтой блузке и светло-зеленой юбке, с виноватой улыбкой на лице. Глеб поднялся ей навстречу, Аристарх тоже подскочил с места и вышел из-за стола:

— Что, Оля? — спросил, видя выражение ее лица.

Взглянув на двоих сразу, она с каким-то изнеможением в голосе прошептала:

— Никак не возьму в толк. Когда смотрю на отдельные части лица, вроде все похоже, а когда их соединяют, все не похоже.

Сожалея в душе, Аристарх успокоил:

— Не переживай, Оля. Жаль, конечно, но на нет и суда нет. Будем искать по твоему описанию, без фоторобота! Не иголку же в стоге сена ищем! Проявится эта девушка еще где-нибудь. Найдем, не беспокойся. Никуда ей от нас не деться.

Из полиции Корозовы поехали в центр города. Глеб решил немного отвлечь жену от минорных мыслей, чтобы сбить неприятный осадок после неудачи с фотороботом. Его самого обычно успокаивал вид водной глади. Он любил смотреть на воду, находил в этом для себя особое состояние души. Но Ольга была другой. Чтобы уйти от минорного настроения, ей нужна была атмосфера суеты — только тогда она восстанавливала душевное равновесие. Посему Глеб подъехал к торговому центру:

— Оленька, я хочу сделать тебе подарок! — сказал, беря ее за руку.

Улыбнувшись, она ничего не ответила. С переднего пассажирского сиденья проворно выскочил охранник — крупный накачанный парень в бежевом пиджаке, черной рубахе, джинсах, с короткой прической из густых смоляных волос, — открыл ему дверь. Глеб выбрался наружу, одернул, поправляя, пиджак. И, обойдя машину, помог выйти жене, придерживая за руку:

— Пойдем. Выберешь себе, что желаешь.

— Да вроде я ничего сейчас не желаю, — сказала Ольга и пожала плечами.

Но он решил погрузить ее в мир покупок, чтобы она в суете забыла обо всех неприятностях.

Так и случилось. Ольга уже после первой покупки изменилась в лице, а через полчаса и совсем ее было не узнать. Они ходили по этажам мимо стеклянных дверей бутиков с одеждой, заходя внутрь, примеряя то одно, то другое. Что-то Ольга покупала, от чего-то отказывалась. Останавливались у зеркальных витрин с украшениями. Ольга рассматривала их. Но редко на чем останавливала взгляд. Далеко не каждая вещь удовлетворяла ее безупречный вкус. Зато уж если ее глаза на чем-то останавливались, это украшение было действительно изящным, достойным внимания.