Библиотека литературы Древней Руси. Том 11 (XVI век)
- Автор: Коллектив авторов
- Серия: Библиотека литературы Древней Руси #11
- Год: 2001
- Язык: русский
- Жанр: Древнерусская литература
Электронная книга - «Библиотека литературы Древней Руси. Том 11 (XVI век)». Краткое содержание книги:
А мог бы еси и воспомянути на то, яко во время благочестивых твоих дней вещи тобе по воле благодати ради Божии обращалися за молитвами святыхъ и за избраннымъ советомъ нарочитых синглитов[214] твоих,[215] и яко потомъ, егда прелстили тя презлые и прелукавые ласкатели,[216] погубники твои и отечества своего, яко и что приключилося: и яковые язвы, от Бога пущенные, глады, глаголю, и стрелы поветренные,[217] и последи мечь варварский, мститель закона Божия, и преславутаго града Москвы внезапное сожжение, и всея Руские земли спустошение,[218] и что наигоршаго и срамотънейшаго — царьские души опровержение и в бегство плечь царьских, прежде храбрых бывших, обращение; яко нецыи зде намъ поведают, аки бы, хороняся тогда от татар по лесомъ,[219] со кромешники твоими,[220] вмале гладом не погиб еси! А той же измаильтески пес[221] прежде, когда богоугодно пребывал еси пред нами, намнейшими слугами твоими, и на поле диком бегая, места не нашол и вместо нынешных превеликих и тяжкихъ даней твоих, имиже накупуешъ его на християнскую кровь, нашими саблями, воинов твоих, в бусурманские головы было плачено, или дань давана ему.
А еже пишеши, имянующе нас изменники, для того, иже есмя принужденны были от тебя по неволе крестъ целовати, яко тамо есть у вас обычай, аще бы кто не присягнул, горчайшею смертию да умретъ, на сие тобе ответъ мой: все мудрые о семъ згажаются,[222] аще кто по неволе присягаетъ или кленется, не тому бывает грех, кто крестъ целуетъ, но паче тому, кто принуждаетъ, аще бы и гонения не было. Аще ли же кто прелютаго ради гонения не бегаетъ, аки бы самъ собе убийца, противящеся Господню словеси: «Аще, — рече, — гонят васъ во граде, бегайте во другий».[223] А к тому и образ Господь Христос, Бог нашъ, показал верным своимъ, бегающе не токмо от смерти, но и от зависти богоборных жидов.
А еже реклъ еси, иже аки бы аз разгневався на человека, а приразився Богу, сиречь церкви Божии разорилъ и попалил, на сие ответъ: или нас туне не оклеветуй, или выглади, царю, письмо, иже и Давидъ принужден был гонения ради Саулова со поганскимъ царемъ на землю Израилеву воевати.[224] Азъ же не от поганских, но от християнских царей заповедание исполнях, заповеданиемъ ихъ хождах. Но исповедую грех мой, иже принужден бых за твоимъ повелениемъ Витепское великое место и в немъ двадесять четыре церкви християнскихъ сожещи.[225] Тако же и от короля Сигисмунда Августа принужденъ бых Луцкие влости воевати. И тамо зело стрегли есмы вкупе со Корецким княземъ, иже бы неверные церквей Божиихъ не жгли и не разоряли. И воистинну не возмогохомъ множества ради воинъства устрещи, понеже пятьнадесять тысящей тогда с нами было войска, между которыми немало было ово варваров измаильтеских, ово других еретиков, обновителей древних ересей, врагов креста Христова; и без нашего ведома, по исхождению нашемъ закрадшеся, нечестивые сожгли едину церковь и с монастырем. Да свидетельствуют о сем мнихи, яже пущени были от нас ис пленения![226] А потом, аки по лете едином, неприятель твой главный, царь перекопский, присылал, яко кролеви моляся, так и нас просячи, иже бы пошел есми с ним на тую часть Руские земли, яже под державою твоею.[227] Азъ же, повелевающу ми и кролеви, отрекохся: не восхотех и помыслити сего безумия, же бы шел под бусорманскими хорунгами на землю християнскую с чюждим царем, безверником. Потом и сам кроль тому удивился и похвалил мя, иже самъ не уподобился безумным, прежде мене на сие дерзнувшим.
А еже пишеши, аки бы царицу твою счаровано и тобя с нею разлученно от тех[228] предреченных мужей и от мене,[229] аз ти за оных святых не отвещаю, бо вещи вопиют, трубы явленнейше глас испущающе, о святыне их и добродетели. О мне же вкратце отвещаю ти[230]: аще и зело многогрешен есми и недостоин, но обаче рожден бых от благородных родителей, от пленицы же великого князя смоленского Феодора Ростиславича, яко и твоя царская высота добре веси от летописцов руских,[231] иже тое пленицы княжата не обыкли тела своего ясти и крове братии своей пити, яко есть некоторым издавна обычай, яко первие дерзнул Юрей Московский в Орде на святого великого князя Михаила Тверскаго,[232] а потом и протчие сущие во свежой еще памяти и предо очима. Что Углецким учинено, и Ерославичом,[233] и прочим единые крови? И како их всеродне заглаженно и потребленно? Еже ко слышанию тяжко, ужасно! От сесцов матерних оторвавши, во премрачных темницах затворенно и многими леты поморенно, и внуку оному, присно блаженному и боговенчанному!
214
На поле: сенатов.
215
...нарочитых синглитов твоих... — В рукописи к слову «синглитов» на поле дана объяснительная глосса: «сенаторов». Термин «синглит» или «синклит» обозначал в Древней Руси Боярскую думу или ее членов. Термин «сенатор» (лат. senator) имелся в древнерусском и польском языках XVI в. и представлял собой слово, обозначающее члена сената, т. е. члена государственного совета, или государственного советника. Термины «синглит» («синклит») и «сенатор» употреблялись в сочинениях Курбского как синонимы древнерусским словам «советник» или «боярин».
216
(На поле: человекоугодники, или по их маньяки, паче же все мудрые согласуютъ, иже во царстве, где любят их, ничтоже может смертоноснейшаго прыща быть над них.) Человекоугодники, или по их манъяки... ничтоже может смертоноснейшаго прыща быть над них. — Данное примечание к словам Послания «презлые и прелукавые ласкатели» восходит, как установил В. В. Калугин, к поэтической эпиграмме Курбского «о плодех ласкателей», которая в самых различных вариантах сатирически употребляется князем Андреем в его сочинениях (см. об этом подробнее: Калугин В. В. Андрей Курбский и Иван Грозный. С. 214—218). Упомянутый в тексте примечания «смертоноснейший прыщ» — это нарыв или язва на коже, образующиеся на теле человека в результате заболевания его чумой, эпидемической болезнью, опасной для жизни. Данным примечанием о «человекоугодниках» Курбский подчеркивает особую опасность для страны нового окружения царя Ивана.
217
...и яковые язвы, от Бога пущенные, глады, глаголю, и стрелы поветренные... — «Язвы», или эпидемии, в Русской земле начались во время Ливонской войны уже в 1563 г. (Полоцк), продолжались в 1566 г. (Озерище, Великие Луки, Смоленск, Великий Новгород, Псков) и в 1567/68 г. (снова Великий Новгород) и в 1567/68 г. начался голод, а в 1569—1571 гг. резко подорожали хлеб и другие продовольственные товары.
218
...мечь варварский, мститель закона Божия, и преславутаго града Москвы внезапное сожжение, и всея Руские земли спустошение... — Курбский имеет здесь в виду сокрушительное и опустошительное стремительное нашествие войск крымского хана Девлет-Гирея на Русское государство в мае 1571 г., когда в грандиозном пожаре 24 мая была сожжена Москва. Об этом сожжении Москвы Курбский в комментируемом послании пишет и ниже. Князь Андрей описывает грандиозный московский пожар и в других своих сочинениях. О набеге крымского хана Девлет-Гирея и о сожжении татарами Москвы 24 мая 1571 г. см.: Зимин A. А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. С. 453—459; Скрынников Р. Г. Царство террора. СПб., 1992. С. 424—427.
219
...в бегство плечь царьских... хороняся тогда от татар по лесомъ... — Царь Иван IV не был в войсках и столице, когда хан Девлет-Гирей напал на Москву. По известиям разрядных книг, царь «с людми собратца не поспел»; к русским воеводам, бывшим с войсками на береговой службе, поступили ложные сведения о том, что крымский хан отложил свой набег на Русь, и Иван Грозный в этой связи отправился в северо-восточные уезды страны, чтобы, как полагает В. Б. Кобрин, наказать лиц, не явившихся на «государеву службу», а также для сбора войск.
220
...со кромешники твоими... — Кромешники — это опричники царя Ивана Грозного. Здесь игра слов: наречия «опричь» и «кроме» — синонимы, поэтому «опричников» (людей, принадлежавших к «особому», отдельному государеву уделу) можно было именовать и «кромешниками», т. е. людьми, принадлежавшими к «кромешной тьме» — аду.
221
...измаильтески пес... — Имеется в виду крымский хан Девлет-Гирей, которого Курбский и сторонники «Избранной рады» считали главным врагом Русского государства и всех православных христиан.
222
На поле: согласуются.
223
...противящеся Господню словеси: «Аще, — рече, — гонят васъ во граде, бегайте во другий». — Мф. 10, 23.
224
...и Давидъ принужден был гонения ради Саулова со поганскимъ царемъ на землю Израилеву воевати. — По библейским преданиям, Давид, бежав из-за гонений в царствование первого израильского царя Саула из своей страны, готов был принять участие в войне против Израиля на стороне его врагов — филистимлян (см. 1 Цар. 27—29).
225
...исповедую грех мой, иже принужден бых... двадесять четыре церкви християнскихъ сожещи. — «Исповедь» Курбского (ответ на упрек царя) в данном случае имеет значение острого полемического приема: князь Андрей действительно сжег, по всей вероятности, православные церкви в Витебске, но это было в 1562 г., когда он с войском Ивана IV участвовал в Ливонской войне и завоевывал Витебск, находившийся на территории неприятеля. Официальный «Летописец начала царства» подтверждает участие князя Курбского «с товарыщи» в походе 1562 г. на Витебск, взятие витебского острога и поджога его, городского посада и окрестных сел и деревень, но не инкриминирует московским воеводам вины за сожжение церквей (см. ПСРЛ. Т. 29. М., 1965. С. 298—299).
226
Тако же и от короля Сигисмунда Августа принужденъ бых Луцкие влости воевати. И тамо зело стрегли есмы вкупе со Корецким княземъ... яже пущени были от нас ис пленения! — Курбский говорит здесь уже о своем участии в походе польско-литовских войск на Великие Луки. Согласно «Летописцу начала царства», этот поход состоялся в сентябре—октябре 1564 г.; походом руководил польско-литовский гетман Н. Ю. Радзивилл, в составе участников похода на Великие Луки действительно находились и князь Андрей Курбский, и князь Богуш (Бауш) Корецкий (см. ПСРЛ. Т. 29. С. 340), который упоминается в комментируемом пассаже Послания. Под «варварами измаильтескими» Курбский, несомненно, имел в виду крымских татар, а под «еретиками, обновителями древних ересей», он мог подразумевать кальвинистов, лютеран и других реформаторов и сектантов.
227
...царь перекопский... пошел есми с ним на тую часть Руские земли, яже под державою твоею. — Речь идет о присылке в Речь Посполитую послов крымского хана Девлет-Гирея с предложением о совместном нападении крымских татар и польско-литовских войск на земли Российского царства. После получения отказа Девлет-Гирей осенью 1564 г. совершил безуспешное нападение на Рязань.
228
На поле: от оныхъ.
229
...аки бы царицу твою счаровано и тобя с нею разлученно от тех предреченных мужей и от мене... — Эти слова Курбского восходят к тексту Второго послания Ивана Грозного Курбскому, в котором действительно упоминается о разлучении царя с женою, но ничего не говорится о ее устранении с помощью чародейства. Обвинение в «счаровании» Анастасии Романовны попом Сильвестром и окольничим А. Ф. Адашевым Курбский воспроизвел также и в «Истории о великом князе Московском», где он связывал это обвинение не с именем царя, а с клеветническими измышлениями «презлых ласкателей» — его «шурьев» и других «нечестивых губителей», которые стали распространять слух, что царица Анастасия умерла вследствие колдовской деятельности священника Благовещенского собора Сильвестра и окольничего А. Ф. Адашева, и убедили в этом царя. Обвинения опальных подданных в изменах и колдовстве действительно выдвигались царем еще до бегства Курбского за границу. Иван Грозный, отвечая в 1564 г. на Первое послание Курбского, писал: «а еже о изменахъ и чародействе воспомянулъ еси, — ино такихъ собакъ везде казнятъ» (см. наст. изд.). Царь Иван ничего не написал конкретного о чародействах, но он не опроверг в принципе утверждений Курбского о казнях православных подданных, обвиняемых в колдовстве. В отношении покойной царицы Анастасии он лишь подчеркнул, что злые советники своим «лукавымъ умышлениемъ» помешали оказать какую-либо врачебную помощь больной царице во время ее «немилостивного путного прехождения» из Можайска в Москву (см. наст. изд.). Позднее, во время опричного террора, Иван Грозный, отпуская своих послов для переговоров в Литву, предписывал им в своем наказе прямо заявлять там, будто старая измена Курбского состояла в том, что он «учинил» над царицей Анастасией «лихое дело» вместе «с своими советники» (Сборник РИО. СПб., 1892. Т. 71. С. 588).
230
На поле: сииречь по великой неволи принужден бо быхъ от тебя, аще же бы не отвещал тия правды, был бы яко безсловесен или повинен тому, чим мя напрасно оклеветуешь.
231
...рожден бых от благородных родителей... добре веси от летописцов руских... — Отцом Курбского был боярин и воевода князь Михаил Михайлович Курбский, потомок смоленского князя Федора Ростиславича, получившего в результате брака в 1294 г. Ярославское княжество в качестве приданого и титул ярославского князя. Мать Курбского была дочерью Михаила Васильевича Тучкова, представителя знатного старомосковского боярского рода Морозовых.
232
...яко первие дерзнул Юрей Московский в Орде на святого великого князя Михаила Тверскаго... — Московский князь Юрий Данилович (1303—1325), претендовавший на великокняжеский владимирский престол, который в начале XIV в. принадлежал тверскому князю Михаилу Ярославичу (1285—1318), привел в 1313—1314 гг. войска татарского военачальника Кавгадая на Тверь. Князь Михаил Ярославич разбил объединенные московско-татарские войска, но затем был вызван по требованию хана в Золотую Орду и казнен там в 1318 г. в присутствии своего соперника князя Юрия, который настаивал на этой казни. Впоследствии князь Михаил Ярославич Тверской был причислен к лику святых мучеников. Современное сказание о нем было внесено в русские летописи и бытовало в различных вариантах в русской рукописной традиции, подвергнувшись промосковской цензуре (см.: Кучкин В. А. Повести о Михаиле Тверском. Историко-текстологическое исследование. М., 1974. С. 275—276. См. издание летописной редакции Жития Михаила Ярославича Тверского в 6 т. наст. изд.). Курбский, очевидно, знал тайную историю этих событий не из официальной литературы.
233
...и Ерославичом... — Речь идет о расправе великого князя Московского Василия Васильевича Темного, прадеда Ивана IV, над его бывшим верным союзником серпуховским удельным князем Василием Ярославичем, который в 1456 г. был заточен, а затем отправлен в ссылку. После ссылки князя Василия Ярославича его жена и сын бежали в Литву, сам же опальный князь скончался в «железах» на Вологде зимой 1482/83 г.