Последняя надежда [ЛП]

На следующее утро я долго наблюдаю за девушкой, пока она не просыпается. Представляю ее на острове в моей постели. Моя комната выходит на восток, потому что мне нравится встречать рассвет. Обычно я встаю первым. Мне приходит в голову, что другие мужчины, которые присоединяются ко мне для пробежки по пляжу, почти все одиноки, и это имеет смысл, потому что, если у вас есть Ава в постели, почему, черт возьми, вы бежите на рассвете, когда вы могли бы раздвинуть ей ноги и наслаждаться ее сочной киской?

Провожу языком по нижней губе. Я ее не пробовал. Боюсь, правда. Я бешеная собака на слабом поводке с потрепанным ошейником. Ее дегустация порвет последние нити моего контроля.

Нарочно, один за другим, заставляю пальцы разжаться и тянусь к Аве, чтобы разбудить ее.

– Проснись и пой.

Я встряхиваю пузырь с водой. Это занимает еще пару часов, прежде чем мы сможем выпить его, так как именно столько времени требуется для очищающих таблеток, чтобы сделать свою работу, но он содержит три литра воды, которая продержит нас без жажды.

– Слишком рано, Роза, – бормочет она.

Это жалко, но я счастлив, что она бормочет во сне имя своей подруги, а не какого-то придурка. Я протираю глаза от несуществующего сна и снова встряхиваю ее.

– Проснись и пой. Пора искать цивилизацию.

Ава потягивается, и от этого движения у нее грудь вздымается в воздух, а одеяло сползает на бедра. Между поясом ее штанов для йоги и нижней частью ее рваной рубашки есть дразнящая полоска кожи, которая тянется вверх, когда она поднимает руки над головой. При виде этого у меня текут слюнки. Я делаю глоток воды, надеясь, что ее несвежий вкус пробудит меня от вызванной похоти, но девушка снова сдвигается, а ее рубашка задирается еще выше, пока округлый изгиб груди почти не обнажается. Даже напряжение и боль в спине, когда двигаюсь, не нарушают мою концентрацию, и я пытаюсь заставить ткань подняться еще выше.

Не могу взять себя в руки, пока она не садится и не протирает глаза, как ребенок. Это заставляет меня встряхнуться.

Ава моргает и оглядывается.

– Который час?

– Семь или около того.

Солнце встало пару часов назад.

Я начинаю упаковывать наши припасы в нейлоновый рюкзак.

– Эй. Разве нам это не нужно? – протестует она, когда я тушу огонь. – Разве мы не ищем сегодня еще что-нибудь из самолета?

– Нет.

Я не поднимаю глаз от пепла, который тушу. Не могу провести еще одну ночь в пещере с Авой и не взять ее. Мы слишком изолированы, а потребность моего тела перекрывает все остальные мысли.

– Нам нужно выбраться из джунглей.

– О, из-за твоих травм?

– Да, – вру я. – Потому что я ранен.

У меня было кое-что похуже ножа в спине и ссадины в глазу, но, с другой стороны, мне не приходилось одновременно заботиться о модели. Я взваливаю рюкзак на плечо, не обращая внимания на боль в спине, и поднимаю нож, чтобы взглянуть на свое отражение в лезвии.