Последняя надежда [ЛП]

Мендоза обмякает. Он даже не кричал, что довольно круто с его стороны. Я убираю нож и изучаю рану. Там, где я надавливала ножом, остается большая отметина, покрытая волдырями, но рана с одной стороны рваная, а нож у меня крошечный.

– Думаю, мне придется прижечь дважды. Мне очень жаль. Этот нож, он такой маленький.

Мужчина не отвечает.

У меня в сердце стучит паника, и я засовываю крошечный нож обратно в угли костра, наклоняясь над Мендозой.

– Раф?

Он еще дышит. Значит, он потерял сознание либо от потери крови, либо от боли. Или от того и другого. Что ж, это облегчает ему задачу. Закончив нагревать нож, я снова прижимаю его к ране, но на этот раз лишь слегка поморщившись, когда он прижигает его плоть. Кожа покрыта волдырями и пурпуром, но рана запечатана. Я снимаю рубашку и смачиваю чистый уголок, смывая кровь и грязь с остальной части его кожи. Когда его спина очищена, я переворачиваю мужчину на бок, осматриваю его глаз и снимаю бинты. Выглядит ужасно, намного хуже, чем раньше, и это беспокоит меня. У нас нет антибиотиков, но есть очистители воды, по крайней мере, теперь я могу вымыть его чистой водой.

Пока Раф спит, следующие несколько часов я занимаюсь делами в лагере. Либо так, либо сойти с ума от беспокойства. Я поддерживаю огонь и набираю дров каждый раз, когда выхожу на улицу. Если дрова мокрые, складываю их в кучу по другую сторону костра, надеясь, что тепло высушит их еще больше. Наливаю еще воды, пользуясь таблетками, промываю Рафу глаз и перевязываю его. Я промываю и другие его раны, так как он весь в царапинах. Убираю пещеру, собираю свежие листья для постели и вещи, которые выглядят полезными. Нахожу крепкую лозу, свисающую с дерева, и убеждаюсь, что это не змея, приношу ее с собой. Так как я работаю медленно, добываю больше виноградных лоз, затрачивая на это добрый час или два, и заплетаю мои находки вместе, чтобы сделать импровизированную веревку.

Также нахожу палку, из которой можно сделать приличное копье, и делаю еще несколько таких. В джунглях никогда не бывает слишком много оружия, а я все время вижу диких животных. Скоро наступит ночь, и огонь не удержит решительного хищника.

А значит, мне нужно избавиться от тела.

Это занимает большую часть дня. Я держу Афонсо лицом вниз, чтобы не видеть, что произошло. Раф сказал, что это нехорошо, и я доверяю ему. Обвязываю веревку вокруг его руки и своего туловища, как упряжь, чтобы тащить его через джунгли, но он слишком тяжелый, поэтому я не могу убрать его так далеко, как хочу. Мне приходится довольствоваться тем, что я позволяю телу соскользнуть со скалистого обрыва в заросли джунглей. Достаточно хорошо. Я отдаю честь телу.

– Я не буду скучать по тебе, Афонсо.

Раф просыпается на закате, когда я подбрасываю в огонь еще одно влажное шипящее полено. Мужчина стонет и ругается по-испански.

Я немедленно подхожу к нему, прихватив с собой бутылку воды.

– Как ты себя чувствуешь?