Любовь без розовых соплей

Стив затягивается своей вонючей сигаретой и потирает лоб.

— И это, пожалуй, единственное, в чем он тебе откажет. Хотя пару раз в пьяном разговоре он обмолвился, что если ты действительно этого захочешь… Кто знает?

Да идите вы все нах… чертовы джентльмены.

Вот это я карму себе наработала.

На женатых у меня табу. Ага. «Табу» на «табе» сидит и «табой» подгоняет.

Ты прав, Стив. Хренов циник-друг. Ты прав.

Сперва я должна просто разобраться с тем, чего хочу именно я, а не окружающие меня люди. А там оно все само собой устаканится.

— Отправь меня в командировку. Куда угодно. Подальше. Хотя бы на неделю.

Босс лишь кивает, принимая к сведению мою просьбу. И я не сомневаюсь в том, что он ее исполнит.

Поэтому я сейчас сижу в вип-зале аэропорта и пытаюсь проверить почту на планшете. Но какое-то странное чувство царапает исподволь. Не просто чувство, а ощущение. Совершенно неуместное в публичном месте — легкого возбуждения, как от чтения эротической литературы или при просмотре видеоролика для взрослых. Я прикрываю глаза и с недоумением осознаю: да, точно, оно. Соски съежились, между ног увлажняется, низ живота легко тянет, как в ожидании ласки, дыхание учащено, а щекам горячо, словно они покраснели. Что за чертовщина? Не мог же мне кто-то что-то подлить в еду или питье? Или… мог?

Я выключаю планшет, кладу его в сумочку и оглядываюсь в поисках двери с заветными символами — надо срочно хотя бы умыться холодной водой.

И в этот момент встречаюсь с горящим взглядом знакомых темно-серых с грозовыми всполохами глаз.

Можно сколь угодно презрительно отзываться о штампованных штампах про предающее тело и помутнение рассудка. До тех пор, пока не испытаешь это состояние на себе — контроль утерян напрочь. Соски грозят порвать не только чертово кружевное белье, но и легкий, сползающий на одно плечо свитерок, а светлые джинсы наверняка промокли до темного пятна между ног.

Всего один взгляд, на расстоянии пары десятков метров, и я даже не ощутила еще его аромат, а уже готова, словно на поводке притягиваемая, подойти к нему и сесть верхом прямо тут, в присутствии людей.

Как сквозь плотный слой ваты я слышу слегка визгливый мужской голос с легким кавказским акцентом:

— Вай, такая красивая девушка, сидит одна, скучает. Украдут, увезут, замуж возьмут, маму не спросят.

С большим трудом я перевожу расфокусированный взгляд на плюхнувшегося рядом на мягкий диванчик южанина в белом спортивном костюме и таких же кипенно белых кроссовках.

— Вэ, мама. Издалека красивая, а рядом... — он складывает пальцы щепоткой и целует их, обдавая меня запахом перегара, — рядом посмотришь и весь с ума сойдешь. С первого взгляда вижу — горячая, как огонь, сладкая, как персик, нежная, как шелк и драгоценная, как все золото мира. Слушай, красавица, ты зачем меня обокрала? Без спросу сердце мое похитила, на кусочки разбила, если не поцелуешь, не склеится обратно.