Аз есмь царь. История самозванства в России
- Автор: Ингерфлом Клаудио
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814390
- Переводчик: Павел Каштанов
- Жанр: История
Электронная книга - «Аз есмь царь. История самозванства в России». Краткое содержание книги:
Le Tsar, c’est moi Claudio Sergio Ingerflom
Вместе с маскулинностью письмо имплицитно утверждало важность отцовской функции, что в случае царя подразумевало обязательство произвести на свет наследника. Так же, как и критерий подлинности царя, отцовская функция стала при Петре одной из (если не главной!) составляющих монархической власти. Впоследствии Петр сделал фаллос знаком своего могущества и представил свою отцовскую функцию в биологическом (по отношению к сыну) и символическом (по отношению к России) смыслах воплощением своей имперской и божественной судьбы. Однако Петр, невзирая на проводимую им политику собственной сакрализации, допустил появление двойственности своего тела. Детородная функция Петра являлась объективной, верифицируемой связью его физического тела и короны: ему необходимо было обзавестись наследником. Его физическое тело становилось в буквальном смысле ориентиром, позволяющим судить о легитимности тела, носящего корону. Так стоит ли удивляться, что сразу же после смерти Петра его подданные во всех уголках Российской империи начали сомневаться в подлинности царя, не оставившего природного наследника? Традиция ложных царевичей, непризнанное убийство сына и отцовство, возведенное в роль составного компонента монархической власти, стали питательной средой для появления бесчисленного количества сыновей Петра.
ВЕРНОСТЬ, ВСЕЦЕЛО ОСНОВАННАЯ НА ВЕРЕ
«Всешутейший и всепьянейший собор». Не успели Нарышкины совершить переворот, отстранив от власти Софью, как Петр освободился от их опеки, поспешив поставить себя вне кланов и фракций, которые привели его к власти. Он был первым из русских монархов, кто в мирное время выезжал за пределы империи, иногда надолго, что стало причиной упорных слухов: он-де не русский, а швед, немец и т. п. Ему оставалось только внушить окружающим мысль, что он может преодолеть какие бы то ни было пределы, становясь выше любого из людей. В конце 1691 года, девятнадцати лет от роду, он принял решение, которое окажется в этом смысле решающим: учредил Всешутейший и всепьянейший собор, именовавшийся также «сумасброднейшим, глупейшим и пьянейшим собранием». Собор просуществовал вплоть до смерти императора (1725). Среди прочих функций он служил пародией на соборы Православной церкви, являя контраст их пафосной атмосфере. Петр написал устав собора, составил список членов. Их обязательное присутствие на всех церемониях собора приравнивалось к службе дворянства царю. Освободить от участия в них могло только личное разрешение монарха. Появление на этих сборищах было необходимым доказательством верности царю и готовности стать послушным материалом в его руках. И напротив, отсутствие на них без санкции Петра влекло наказание. Дело порой доходило до трагедий: так, боярыня Олсуфьева, будучи на сносях и не вымолив разрешения пропустить очередную оргию, разродилась после нее мертвым ребенком. Говорят, что на следующий день, велев заспиртовать мертвое тельце, она прислала его ко двору.
Стоявшие во главе собора мужчины и женщины носили звания царей, цезарей, князей, пап, патриархов, митрополитов, игумений, дьяконов, епископов, пономарей, попов и других церковников и нередко были облачены в соответствующие их статусу одеяния. Некоторые из них играли первые роли и в управлении страной, как, например, Федор Ромодановский, наставник и личный секретарь царя Никита Зотов, министр иностранных дел и первый в России генерал-фельдмаршал Федор Головин, первый канцлер Российской империи Гавриил Головкин, адмирал Иван Головин. В деятельности собора участвовали почти все придворные, высокопоставленные чиновники и российские дипломаты, остававшиеся в Москве. Между его членами устраивались шутовские, но в то же время вполне реальные свадьбы, попойки во славу Бахуса, продолжавшиеся несколько дней, шутовское рукоположение в духовный сан – в общем, целый ряд актов, воспринимавшихся традиционными кругами как святотатство. Поначалу собрания проводились в Преображенской резиденции, но впоследствии сценой для этих представлений становились петербургские дворцы, да и просто улицы города. Иногда деятельность собора была скрыта от посторонних глаз. Однако благодаря поведению царя и его двора, а также шутовским обрядам, которые из помещений выплескивались на улицу, влияние шутовского собора значительно шире близкого круга Петра. Следствием такой вездесущности собора стало учреждение своего рода параллельного царства, которое было шутовским лишь внешне. Эрнест Зицер нашел ему удачную формулировку, назвав его царством преображения. Его пародийная форма освободила Петра от необходимости идти на компромиссы, так он мог доводить свою волю до сведения подданных и легче достигать поставленных целей.